Порочная клятва

Мое тело гудит, как пчелиный улей, и я ощущаю себя грязной и могущественной в лучшем смысле этого слова. Как будто его лицо действительно мой трон, и таким образом он хочет почтить меня.

Вместо того, чтобы держаться за подлокотник, я запускаю пальцы в его мягкие каштановые волосы и прижимаюсь к нему, делая именно то, чего он от меня хотел. Я срываюсь с цепи, подгоняемая желанием и бешеным биением своего пульса.

И Рэнсом позволяет мне. Он стонет, уткнувшись в мою влажную плоть, и я знаю, что если бы у меня хватило духу оглянуться через плечо, я бы увидела, какой он уже твердый.

То, как я тяну его за волосы, кажется, что-то в нем высвобождает, и он набрасывается на мою киску еще сильнее, посасывая клитор и не оставляя ни дюйма моего тела нетронутым. Я двигаю бедрами, прижимаясь к его лицу, и хватаю ртом воздух, поддаваясь чувству отчаяния, которое охватывает меня.

– Ох, черт, – стону я. – Я… я сейчас…

Рэнсом вслепую протягивает руку и обхватывает ладонями мои сиськи, затем начинает играть с сосками.

Я запрокидываю голову, и с губ срывается бессловесный стон удовольствия. Я так близко. Я прямо на краю, дрожу на грани сильнейшего оргазма.

Все еще держа одну руку у меня на груди, Рэнсом опускает вторую руку вниз и проводит ею по моей спине и по выпуклости задницы. Затем скользит пальцем между моих ягодиц, и когда он прижимается к моей задней дырочке, я издаю сдавленный звук шока и удовольствия.

Внезапного всплеска ощущений оказывается достаточно, чтобы снять напряжение, которое нарастало внутри меня, и я с головой ухожу в оргазм, более сильный, чем любой, что я испытывала раньше.

Я кончаю, сильно, жестко, ныряю в кайф в головой, но ощущения на этот раз совсем иные. Впервые в жизни оргазм заставляет меня буквально фонтанировать – из меня выплескивается горячая жидкость, а все тело трясет от наслаждения.

Я убираю руки от волос Рэнсома и слегка приподнимаюсь, смущенная и испуганная.

– Боже мой, прости меня! – удается пискнуть мне. – Э… такого раньше никогда не случалось.

Нижняя часть лица Рэнсома мокрая, но, когда он поднимает на меня взгляд, в выражении его лица нет отвращения. Только обжигающий жар.

– Простить? – Его голос хриплый. – За что? Это самое горячее ощущение в моей гребаной жизни. Ты настолько расслабилась со мной, что залила мне лицо. Черт, ангел. Я запомню это навсегда.