Порочная слабость

Взгляд Лины был безумным, затянутым туманом, шальным. Что-то щелкнуло в моей груди, сорвалось, окончательно сломалось.

– Какая же ты у меня красавица! – прошептал я.

Руки Лины крепче сжались на моих плечах, затылке. Короткие ногти приятно царапали кожу.

Я слишком сильно скучал по ней. И никакого опыта не хватало, чтобы удержаться. Да и какой там опыт? Если вся моя жизнь разделилась на туманное прошлое и Лину. Я помнил каждую минуту, проведенную с моей женщиной. А других – не помнил.

Слишком сильно мечтал о том, как вернусь, как найду ее.

Моя реальность была одета в цветастый сарафан, пахла луговыми цветами и родила мне дочь.

– Мой! Ты весь мой! – прохныкала Лина и задрожала всем телом, унося меня за собой.

Ее слова меня растоптали, убили, воскресили и заставили жить.

– Твой, – выдохнул, простонал, согласился.

А чей же еще? Только ее, Лины Лехиной.

Боялся, что сердце не выдержит. Да и хрен с ним. Все равно оно давно принадлежит этой девчонке.

– Лешка, – тихий смех колокольчиком радовал слух, и я улыбнулся в ответ.

Лина все еще сидела на мне, старенькое кресло с трудом и со скрипом выдерживало вес наших тел. Нет, нужно что-то делать. Завтра купим мебель. И дом. Его в первую очередь.

Или построим. Как Лина решит, так и будет.

– Ты ведь голодный, а я на тебя… набросилась… Ужас просто! – тихонько хихикала девчонка.

А на щеках яркий румянец. И глаза… Глаза до одури счастливые. Они не соврут.

– Значит, Алексия? – пробормотал я, откидываясь на спинку кресла и устраивая Лину удобнее.

Я все еще был глубоко в ее теле, наслаждался обжигающим теплом, кайфовал от легких касания нежных губ к своей шее. А пальцами перебирал длинные пряди.

И понимал: я теперь дома. Неважно, где. Главное, с ней. Рядом. Дома.

– Кирпич возражал, честно, – хихикнула Лина. – Но что поделать, если получилась дочь, а имя я придумала сразу же, как только сделала тест на беременность.

– Прости меня, родная, – проскрипел я севшим голосом.

Лина вскинулась. Нахмурилась. Вздохнула. А потом вернулась к своему занятию. Вновь принялась лениво скользить губами по моей шее, груди, задерживаясь на ненавистных шрамах.

– За что? Я была самой счастливой! – заявила Лина. – Ведь я ждала ребенка от любимого мужчины.

Не утерпел, сжал до хруста руками. Не смог совладать с эмоциями. Потом, потом я непременно научусь их контролировать. А пока вот так, надрывно, по живому.