Порочная слабость

Но я уже ничего не замечала. Я словно обезумела от чувств, нахлынувших на меня.

Я покрывала лихорадочными, жадными поцелуями колючий подбородок, щеки, виски с серебристыми нитями.

Я так соскучилась! Безумно соскучилась! Не выразить словами, как сильно мне не хватало этих крепких рук, хриплого голоса, потемневшего взгляда. И терпкого аромата моего мужчины.

– Я так скучала! – выдохнула я.

Но мой голос превратился в тихий всхлип. Кажется, и слов толком не разобрать. Но Леша понял.

Стиснул меня еще крепче. Так крепко, что и не разделить.

– Я тоже, маленькая, – хрипло выдохнул Леша. – Я тоже…

Его пальцы зарылись в мои длинные волосы на затылке. Не тянули, не сгребали в кулак, как раньше. А ласково перебирали пряди. И я понимала, сколько нужно приложить усилий такому жесткому и сильному человеку, чтобы быть со мной настолько нежным. Чтобы бережно касаться, гладить, сжимать. Он обращался со мной, словно я была хрустальной вазой, способной разбиться на мелкие осколки, если вдруг чуть крепче сжать.

Я плакала. Слезы сами собой стекали по щекам. И я даже не пыталась их остановить. Бесполезно.

Затуманенным взором я любовалась каждой черточкой любимого лица, жадно следила за своими трясущимися от волнения пальцами.

Пуговицы Лешиной рубашки поддавались плохо. Но я справилась. А сам Леша застыл, не двигался, не дышал, ждал.

И как только рубашка распахнулась, я поняла, чего именно ждал Алексей.

Рука, испещренная шрамами, была не единственным изменившимся участком тела. Торс моего мужчины был «украшен» глубокими шрамами.

– Это ведь он, да? Марк? – я не могла назвать его отцом, язык не поворачивался сложить несколько букв в это емкое слово.

Леша промолчал. А я всхлипнула, торопливо прижала кулак ко рту, чтобы не разбудить дочь.

– Как же так? – шептала я.

Натянутая до предела пружина внутри моего тела лопнула. Слезы, и без того льющиеся по щекам, заструились еще сильнее.

– Все уже не важно, Лина, – сипло прошептал Леша, перехватив мое лицо, удерживая пальцами за подбородок и заставляя смотреть в его глаза.

Я не могла вымолвить ни слова. Судорожно кивала, беззвучно открывая рот.

Нужен! Еще как нужен!

Смотрел на нее и понимал: нет больше той дерзкой девчонки, что сводила меня с ума.

Теперь моя вредина превратилась в женщину. Нежную, мудрую, понимающую.

Женщину, родившую мне дочь.

До сих пор не верил своим глазам.