Порочная слабость

Не мог насмотреться на это чудо, не мог поверить, что вот оно – рядом. Стоит всего лишь руку протянуть и прикоснуться, сжать крепко, не отпускать.

Их теперь два, чудо постарше и совсем крошечное.

Черт! А ведь я – отец! У меня дочь. Дочь! Дочка!!!

И не мечтал даже раньше. Боялся. Не верил, что такое возможно.

А тут… Лина все сделала по-своему. Все решила правильно.

– Нужен, Леша! – всхлипнула Лина, намертво вцепилась в мои плечи ледяными пальцами, а потом и вовсе прильнула всем телом ко мне, вытесняя своим теплом горечь и тоску по ней.

И это ее короткое «нужен», как бальзам на все шрамы, что не успели толком затянуться. А теперь плевать на все! Теперь только вместе, только так.

– Девочка моя! – пробормотал я, балансируя над пропастью.

Оступиться – легко, удержаться – сложнее. Но обязан. Ведь должен ей многое за этот год. Должен искупить, возместить с лихвой.

– Я так ждала! Каждый день ждала, Леша! – шептала она сквозь слезы, не понимая, как глубоко вонзаются в мою черствую душу эти ее слова.

Будто кислотой в раны. Они прожигают до самого нутра, до костей и глубже.

Меня трясло. Трясло так, что, кажется, зубы стучали. Но плевать. Куда уж прятаться. Лина видит меня насквозь. И, кажется, все понимает. Чувствует.

Рядом дочь сопит, а я, чертов маньяк, не могу ни о чем другом думать, кроме как о дикой жажде к этой маленькой женщине.

Жадные, рваные поцелуи, тихий всхлип и требовательные касания. Все это окончательно убивало меня.

И только тихий шепот отрезвлял: «Нужен!», «Ждала!», «Скучала!».

И сам не понял, когда успел стащить белье со стройных бедер.

Придурок! Опять нахрапом, силой. Но просто не мог не касаться ее. Не мог.

– Леша-а-а! – ежесекундно шептала она, сжимая хрупкими ладонями мою голову.

Потянулась навстречу, приняла всего меня таким, какой есть, перебитого, бродячего пса. И затихла.

Я чувствовал ее напряжение. И сам замер. Потому что оказался там, в раю. Выгрыз у чертовой судьбы то, чего неистово хотел.

Ее хотел, Лину. Дерзкую и строптивую.

От макушки и до последней слезинки, до вздоха, до сбивчивого шепота.

Пережидал, пока острое возбуждение стихнет, пока сердце станет биться ровнее. Но не выходило. Хотелось вбиваться в любимое тело, хотелось утонуть в этой хрупкой, но сильной девчонке. Хотелось заполучить ее всю, целиком, без остатка.

Лина вновь подалась вперед, еще глубже принимая меня. Прижался ртом к ее нежным губам, глотая стоны.

– Тише, маленькая, разбудим… – просипел я, с трудом узнавая свой голос.