Порочная слабость

Несмотря на всю браваду, я боялась открыто посмотреть в лицо папаше. Что увижу в нем? Мерзкий интерес? Обещание встречи? Не важно! Боялась и все!

Пальцами вцепилась в крепкую ладонь Алексея. Заверин аккуратно вел меня между столиками. А мой затылок горел от тяжелого мужского взгляда.

– Ненавижу! – выдохнула я, как только Зверь впихнул меня в машину.

Тошнота волнами накатывала, голова кружилась, и, кажется, у меня только что появилась новая фобия под названием «Шах». Меня трясло так, что зубы отбивали чечетку.

– Выдыхай! – скомандовал Алексей, его рука лежала на моем затылке, массировала застывшие от напряжения мышцы.

– Я не какая-нибудь вещь! – прошептала я. – Я живой человек! Я не буду послушной куклой! Ты не можешь так поступать со мной!

Мой голос креп с каждым словом. Кажется, по щекам лились слезы. Но было плевать на все вокруг. Я хотела одного – чтобы Заверин понял, что я не безвольное существо, которое можно таскать с собой, словно карманную собачонку.

– Почему? – тяжелый взгляд застыл на моих глазах.

– Потому что я ничего не сделала! Я не виновата в том, что именно Шах оказался моим отцом! – кричала я, пытаясь сбросить руку Заверина со своего затылка.

Алексей молчал, смотрел все также пристально. Ледяной взгляд. Холодный. Бесчувственный. Этот мужчина больше походил на робота, чем на человека.

– Прекрати истерить! – рявкнул Алексей, он встряхнул меня, удерживая за плечи, так, что зубы клацнули, но в голове немного прояснилось. – Ты под моей защитой!

Я поняла, что слух резали каркающие звуки.

Взглянула на Заверина, его пылающие карим холодом глаза находились непозволительно близко. Не закрыться от них. Не спрятаться.

– А кто защитит от тебя? – прошептала едва слышно.

Думала, сейчас он вышвырнет меня из машины, бросит на растерзание шакалам Шаха или, что еще хуже – самому Шаху.

Однако Алексей крепче стиснул своей ладонью мой затылок, дернул на себя. Я не сопротивлялась. Просто не было сил.

– Я сам, – выдохнул он в мои губы.

Наверное, я все же сошла с ума. Стресс и страх отыграли свою роль, избавили мое бренное тело от любого, даже крохотного кусочка мозга. И я подалась навстречу обжигающему дыханию.

Сильные руки крепко держали, не вырваться.

Жадный рот пленил диким, откровенным, испепеляющим поцелуем мои губы.

А знакомый аромат мужского парфюма прокрадывался в ноздри, отрезая меня от всего мира.