Порочная слабость

Мое тело плавилось от каждого касания, каждого жгучего поцелуя потрескавшихся губ.

В ответ я поступила так же. Обхватила ладонями мужское лицо, коснулась кончиками пальцев коротко остриженного затылка.

Зверь, тяжело дыша, застыл, подался вперед, прикрыл глаза.

– Беги к себе, Лина, – наконец, пробормотал Зверь. – Больше сбежать шанса не дам.

Я застыла. Он отпускал меня? Гнал от себя? Но ведь… Он хочет меня? Или нет? Выходит, Клюв прав? Я не гожусь для Зверя? Слишком страшная? Некрасивая? Сопливая?

Конечно, так и есть.

– Кастинг не прошла? – криво усмехнулась я и отвела взгляд, предпочтя смотреть на серую плитку на стене, чем в карие, покрытые коркой безразличия глаза.

– Дура! – процедил Заверин. – Убегай к себе, пока не поздно!

– Прав твой этот…Клюв! На роль шлюхи для посетителей притона я вполне сгожусь, да? А для тебя – нет! – с обидой прокричала я. – Увидел, наконец?!

– Аделина! – по слогам прорычал Зверь. – Иди в свою комнату, пока я не вспомнил, чья ты дочь и почему находишься в моем доме!

Голос Алексея звенел от ярости, взгляд мужчины прожигал меня насквозь.

Прижимаясь спиной к влажному стеклу, вышла из кабинки, а потом и из комнаты. В спальне было тихо и пусто. Айболит и Кирпич ждали в коридоре. И если доктор выглядел спокойным и собранным, готовым прийти на помощь в любую минуту, то Кирпич хмурился. Но увидев меня, вздохнул.

Молча я прошла к себе в комнату, закрыла дверь, сменила мокрую одежду и легла в кровать под одеяло.

Если верить словам Алексея, то совсем скоро я встречусь с мамой. Надеюсь, она не пострадала после разговора с Шахом.

Мазнул ладонью по запотевшему зеркалу над раковиной. Усмехнулся. Бандитская рожа, не иначе.

Девчонка ушла, закрыв дверь за собой. А я, точно привязанный, подался следом, потянулся, рукой рассекая воздух.

Что в ней такого? Чем она смогла зацепить?

Я не знал.

Сколько баб у меня было? Опытных, роковых, модных, продажных, проституток, чьих-то жен, сестер, дочерей? До хрена.

Но почему так сильно тянет меня именно к этой девчонке, к дочери старшего брата? Марк убил бы меня на месте, если бы был сейчас жив. И от того становилось еще поганее. Хреново хотеть собственную племянницу. Пусть и не кровную. Пусть всего лишь по бумагам.