Порочная месть

Он ведь совсем не глуп и захочет обезопасить себя, а на это нужно время. По крайней мере, я хочу так думать. Должна так думать, чтобы не свихнуться.

От невыносимой духоты толстовка липнет к телу, и я с долей сарказма думаю, что раз уж мои попытки с маскировкой капюшоном пошли прахом, целесообразнее было надеть футболку. Естественно, ни о каком душе в условиях моего содержания и речи не идет. Да я бы ни за что не стала раздеваться, зная, что где-то поблизости бродит Энсел."

"Я закрываю глаза и пытаюсь представить, что было бы, если мне удалось сесть на тот автобус до Бостона и очутиться в Лос-Анджелесе.

Начать жизнь с нуля. Можно было бы выкраситься в блондинку и сменить имя. Например, назваться Магдалиной. Завести кошку. Записаться на курсы вождения. Слетать на Кубу и где-нибудь там понять, что я свободна от зависимости от Кейна.

От голода и запаха навоза, усиливающегося от жары, к горлу подкатывает тошнота, и я едва успеваю перевернуться на бок, перед тем как меня рвет на пол обжигающей горечью желчи.

Тяжело дыша, вытираю катящиеся слезы и вновь ложусь, утыкаясь взглядом в стену, и через несколько минут пропадаю в темной бездне сна.

Я просыпаюсь в поту от приглушенного звука разговора. Открыв глаза, ощупываю знакомую серую краску и, дав себе время в очередной раз смириться с реальностью, невольно прислушиваюсь. Судя по знакомым тягучим гласным, это Баз беседует с кем-то по телефону прямо за стенкой.

— Понятия не имею, сколько… думал, девчонку на следующий день заберут, но, похоже, на нее решили забить.

Колдфилд сразу сказал, что она ему не интересна, а ее братец, похоже, так трясется за свою шкуру, что боится и носа показать.

Я до крови закусываю губу, гася истеричный всхлип, и утыкаюсь лицом в грязную простынь. Наивная дурочка. Я никому не нужна.

ГЛАВА 27

От того, что силы, подорванные двумя сутками голода, и надежда покинули меня, я почти все время сплю. Хотя возможно, это мой организм переключился в режим самосохранения, не давая сойти с ума от безысходности и осознания того, что никому нет до меня дела.

Тошнотворные запахи меня больше не беспокоят; я не чувствую ни голода, ни жажды, ни страха, ни даже позыва в туалет. Наверное, жизненные функции угасают, когда ты теряешь всякую веру в то, что в будущем тебя ждет что-то хорошее. Ведь ничего хорошего у меня быть попросту не может. За мной никто не придет, а значит Крофту больше нет от меня пользы и логично будет избавится от ненужного груза.