Порочная месть

Из дверного проема ко мне быстрым шагом направляется Кейн, и почему-то в этот момент я думаю, что никогда не видела, чтобы он быстро ходил. В его движениях никогда нет спешки, словно он всегда знает, что его готовы ждать.

Кейн отпихивает ногой стоящую на полу тарелку с едой, от чего она с глухим стуком ударяется в стену, и быстро опускается передо мной на колени. Поймав мой заплаканный взгляд, убирает прилипшие пряди волос с лица, и его челюсть едва заметно сжимается.

— Как меня зовут? — его голос спокойный и твердый, глаза смотрят сосредоточенно.

"От постепенного осознания, что все происходящее не сон, а у меня еще есть шанс увидеть Диснейленд, тело начинает пробивать бешеная дрожь, и речь звучит отрывисто и хрипло:

— Я знаю, как тебя зовут, Кейн.

— Уже неплохо. — Привстав, Кейн обхватывает мою талию и легко поднимает на руки. Я тыкаюсь носом в воротник футболки-поло, вдыхая его запах, легко перебивающий окружающее зловоние, и от созревшей уверенности, что этот кошмар позади, что меня нет убьет и не изнасилует толпа озверевших охранников, начинаю рыдать.

Когда мы доходим до смежного помещения, откуда доносились звуки борьбы, я предпринимаю машинальную попытку оглядеться, но не успеваю поднять голову, как мгновенно слышу твердое предостережение рядом с ухом.

— Не надо.

Стараясь не думать, что эти слова могут означать, закрываю глаза и, спрятав лицо в твердой ключице, выдыхаю в нее последнее сдавленное всхлипывание.

— От меня плохо пахнет. — шепчу, когда мы оказываемся в темноте ночного воздуха. — Не было душа… и сменной одежды.

Кейн никак не комментирует мое странное признание, лишь пальцы на моей талии слегка вздрагивают, когда он прижимает меня к себе сильнее.

ГЛАВА 28

— Передай мне воду и шоколад. — негромко говорит Кейн, когда мы оказываемся на заднем сидении большого черного внедорожника, после чего Прайд, сидящий за рулем, достает из подлокотника бутылку минеральной воды и коричневую упаковку Hershey и, развернувшись, передает ему.

— Пей, — раскрутив крышку, Кейн вкладывает воду в мою ладонь и начинает разламывать шоколадную плитку, — у тебя обезвоживание.

Я прикладываю бутылку к губам, силой вливая в себя глотки, раздражающие ноздри и горло. Истерика окончательно отпустила меня и теперь ей на смену пришел оглушенный ступор. Я чувствую себя выпотрошенной и потерянной, словно из меня выкачали все эмоции.

— Не могу больше.