Порочная месть

Я вдруг вспоминаю, что с детства мечтала попасть в Диснейлэнд в Анайхайме. Поесть сахарной ваты, надеть смешные рожки и обязательно посетить аттракцион Пиратов Карибского моря. Если бы меня спросили сейчас, чего я хочу больше всего — я бы попросила отвезти меня туда. Хочу, чтобы хотя бы эта мечта в моей жизни исполнилась. Страшно умирать, не осуществив ни одной.

— Эй, девочка, давай-ка поешь. — голос База доносится словно через слои плотного хлопка. На плечо ложится тяжесть его прикосновения, а в ноздри проникает запах рыбы и вареных овощей.

— Не хочу, — с трудом выталкиваю слова через ссохшиеся губы. Я и, правда, не хочу.

Из-за спины раздается легкий шорох, кажется, Баз поставил тарелку на пол, следует шум удаляющихся шагов и его озабоченный голос:

— Поменял ей еду…все равно не ест.

— Смысл переводить жрачку. С ней уже и так все понятно. — «Плохой» Энсел все еще здесь, вяло ползет мысль. Я снова закрываю глаза и перед тем как провалиться в сон, успеваю подумать: «Ну по-крайней мере, Баз мне сочувствует»

Из полубессознательной сонливости меня выводят непривычно громкие звуки: свист закопавшихся в землю покрышек, шлепки открывающихся автомобильных дверей, быстрый топот ног и глухой удар, от которого начинают вибрировать стены.

Уперевшись нетвердыми руками в настил, поднимаюсь и, подтянув колени к груди, с колотящимся сердцем смотрю на закрытую дверь. Я до конца не понимаю, что означает происходящее для меня, но это не мешает лучам надежды вновь вспыхивать в груди. Возможно, брат позвонил в полицию и они выследили моих похитителей. Возможно, даже пришел за мной сам.

Из-за стены доносятся звуки борьбы, за которыми следует приглушенный мужской стон, и я невольно жмурю глаза и вжимаю лоб в колени. Пожалуйста, пусть кто-нибудь меня спасет. Кто угодно.

От оглушительного пинка в дверь я дергаюсь и неожиданно для себя начинаю тихо плакать. Словно удар пришелся не по дереву, а по моим превратившимся в лохмотья нервам.

— Она здесь. — доносится сквозь грохот сердца знакомый голос. Я быстро моргаю, стирая запястьем слезы, и мутное пятно постепенно обретает очертания. Рядом с покачивающейся на одной петле двери в камуфляжных штанах и массивных армейских ботинках стоит Прайд. Я моргаю снова, чтобы убедиться, что человек, появившийся рядом с ним, — не плод моих галлюцинаций от истощения и обезвоживания, и слезы начинают катиться еще сильнее. Потому что мне не привиделось.