Порочная месть

Кейн не спеша подвозит меня к знакомому черному седану, из-за руля которого выходит Руперт и безмолвно забирает сумку, чтобы уложить в багажник.

— Готова ехать? — немного щурясь от солнца, Кейн смотрит на меня сверху.

— Ты отвезешь меня в нашу квартиру с Кристин? — стараюсь звучать спокойно. Меньше, чем через шесть месяцев я стану мамой самого замечательного ребенка, а остальное я как-нибудь решу.

— Нет, Эрика, мы поедем домой.

В горле стынет спазм от того, что я действительно это слышу. Он хочет, чтобы я поехала с ним.

— А где мой дом, Кейн? — шепчу, опуская глаза на подрагивающие пальцы.

— Рядом со мной.

Когда-то это было все, что я хотела услышать, но сейчас мне кажется, что этого недостаточно. Наверное, потому что эго любящей женщины во мне все еще сильно, и не готово покорно склонить голову перед растущим эго мать.

— Кейн, ты прекрасно знаешь, что я люблю тебя, и возможно, я буду дурой, что говорю такое… но я не хочу, чтобы ты делал это, потому что я имела неосторожность от тебя забеременеть.

— Ты всерьез думаешь, что я забираю тебя к себе, потому что чувствую себя обязанным растить вместе ребенка? — его голос звучит спокойно, но каждое слово будто напитано искренним недоумением от такого предположения. — Ни одного мужчину невозможно удержать ребенком, Эрика. Мы не в девятнадцатом веке, да и я далеко не благородный рыцарь.

— Я просто подумала… что сложившиеся обстоятельства могли не оставить тебе выбора.

— Я давно научился не идти на поводу обстоятельств. Предпочитаю менять их под себя.

Возможно, мне и не стоит спрашивать, ведь я услышала, все что хотела. Даже больше, чем ожидала… Но я все спрашиваю.

— И могло быть иначе?"

"— Сама по себе идея отцовства никогда не приводила меня в неописуемый восторг, хотя бы потому, что у меня не было времени об этом думать. Поэтому ты ошибаешься, полагая, что новость о твоей беременности что-то кардинально изменила в моем отношении.

— Каким?

— Будь на твоем месте любая другая женщина я бы настаивал на том, что этого ребенка не было, — спокойно произносит Кейн.

— Звучит жестоко, — шепчу, пытаясь осмыслить услышанное.

— А почему родителями принято называть двоих, а право решать рожать ребенка или нет, должны быть лишь у одного? Моя ДНК имеет то же право голоса.