Порочный босс для тихони (СИ)

— И кто бы тогда твоего отца вытащил из депрессии?

Молча переворачивает меня на бок и развязывает руки и ноги. Со стоном разминаю запястья, и в следующую секунду, когда Евгений намеревается встать, я кидаюсь к нему и крепко обнимаю.

— Аля, не сейчас.

— Очень даже сейчас, — я валю его на кровать и решительно укрываю одеялом. — Для обнимашек всегда есть время.

Прижимаюсь к нему, закинув руки и ноги, и шепчу на ухо:

— Спи.

— Ты меня выпотрошила и наизнанку вывернула. Какой тут сон?

— Исцеляющий. Хочешь я тебя колыбельную спою?

— Аля, я не нуждаюсь в мамочке, — цедит сквозь зубы Евгений.

— Ты думаешь, влюбленные по уши девицы не поют колыбельные возлюбленным? — касаюсь его подбородка. — Я, может, влюбилась в тебя, чтобы тебе колыбельную однажды спеть и посмотреть, как ты засыпаешь.

— Я предпочитаю засыпать в тишине.

— И один?

— Да.

— Это моя кровать и я никуда не уйду, — категорично заявляю я. — И комната моя, поэтому я имею право на колыбельную. Не тебе, так себе спою.

Колыбельных я, конечно же, не знаю, но почему бы мне не спеть о любви, чтобы Евгений в очередной раз испугался влюбленной дурочки.

Если его мои признания не страшат, то романтичные стихи о том, как коварный эгоист украл сердце у наивной девицы, должны убедить его, что ему опять нужно искать утешение в объятиях незнакомых красоток. Под нежные напевы дремота накрывает моего сердитого и капризного гостя.

Евгений во сне посапывает, что меня умиляет до улыбки и желания зачмокать его расслабленное и бледное лицо, но будет жестоко его будить несвоевременной лаской.

Пусть спит, а я полюбуюсь его аристократическим профилем в блеклом свете ночника.

Глава 34"

"Просыпаюсь одна в постели и щурюсь от яркого солнца. Сбежал без прощаний, когда понял, что мои признания — не шутки. Наблюдаю, как по стене ползут солнечные зайчики, и закрываю глаза. Я имею право на разочарованную дремоту, даже если сейчас полдень или обед.

В полусне надо мной мелькает темная тень, и с криком открываю глаза. У кровати стоит молчаливый и голый Евгений с подносом в руках.

Закрываю рот ладонью и один раз громко икаю.

— Тебе так пугает нагота? — спрашивает он и почему-то хмурится.

— А что ты тут делаешь? — сипло отзываюсь я. — Ты же должен был уйти по всем законам жанра.

— Жанра чего, Аля?

— Жанра слезливой мелодрамы, где мужчина уходит от женщины после совместной ночи, — тихо поясняю я, — потому что он испугался. Как-то так.

— Как интересно, — хмыкает Евгений, — но я не люблю мелодрамы. Сядь, Аля.