Порочный босс для тихони (СИ)

Подхожу к нему и целую между лопаток, а затем прижимаюсь щекой к его горячей спине. Как же мне будет больно, если он уйдет из моей жизни, решив, что ему больше по душе одиночество и свобода, но я не в силах его удержать.

—Я привык к тому, что меня всячески умоляют остаться.

— Тогда ты точно уйдешь, — я все же его обнимаю. — Ты такой сложный, поэтому женщин к тебе и тянет. Мы же любим трудности.

— Все хотите нас перевоспитать?

— Нельзя взрослого человека перевоспитать, — мои ладони скользят по напряженному прессу к лобку.

— Я верю в концепцию того, что мы сами меняемся из-за обстоятельств и желания стать цельными и счастливыми. Жень, если ты уйдешь, то мне будет плохо и я месяц разрешу себе плакать в подушку, есть вредную еду и сетовать, какой же ты подлец и негодяй.

— Всего месяц? — возмущенно охает Евгений и когда я хочу его схватить за член, разворачивается ко мне. — Месяц?

— Но ведь это будет справедливо. Месяц я была влюблена и месяц буду страдать. Обещаю, страдать буду отчаянно и с рыданиями, — я поднимаю на него хитрый взгляд.

— Второй месяц я буду жаловаться без остановки Мари на то, какой ты бессердечный, на третий я начну исцеляться.

— И тут появлюсь я, — Евгений щурится на меня.

— Зачем?

— Чтобы жизнь медом не казалась. Никакого тебе исцеления, — крылья носа Евгения в гневе подрагивают. — А ты не забывай еще о возможной беременности. Нет, я появлюсь через месяцев пять, когда точно будет живот видно.

— Предположим, что у меня нет живота?

— Ты не посмеешь, — глухо рычит Евгений.

— В каком смысле? Чего не посмею?

— Ты не избавишься от моего ребенка, — он приближает ко мне разъяренное и бледное лицо."

"— Жень… Ты нормальный, нет? То, что мы с тобой без резинки побаловались, не означает стопроцентного залета, — из меня ласку и нежность смывает бурлящим потоком злости.

Я не готова к незапланированной беременности, но предположить, что я решусь на аборт? Это в высшей степени возмутительно, и я едва сдерживаюсь от того, чтобы не ударить Евгения коленом по его бубенцам.

— Да пошел ты!

Делаю шаг к двери, и он хватает меня за запястье, дергает на себя, разворачивая спиной, и валит на кровать, а затем поддтягивает, чтобы мои колени оказались на полу:

— Тогда я просто обязан увеличить шанс твоего интересного положения, — зло шепчет на ухо, стягивая с попы штаны. — Ты будешь у меня через пять месяцев с животом.

— Да какой ты неконкретный мужик, — скидываюсь я под ним.