Порочный отчим

Что уже говорить про внедорожник? Каждый уголок здесь смердит грязным трахом. Боги, как стыдно…

Стоп.

А где мои трусики?

Внезапно я ощущаю холодок между ног.

Когда он успел их полностью стянуть?

Опять в свою норку утащил?

Очередной трофей?

Интересно, он у всех своих шлюшек так нагло бельё ворует, или это я такая особенная?

Ворюга! Похититель женских трусиков, балин.

Наглый извращенец!

Злость меня берет.

Теперь меня трясёт не от кайфа, а от от ярости.

— Козли... — глотаю ругательство. Взгляд Медведя меняется.

— Вылезай, малая. Трусы свои мокрые не забудь, — он грубо швыряет мне их на колени. — Сейчас ты идёшь, переодеваешься и миришься с матерью, поняла? Или будешь иметь дело со мной.

Рывок. Он набрасывается на меня сверху и очень больно кусает за ушко, нагоняя больше страха и давая понять, что его слова не пустая угроза.

— Ай-я-я-й! Ты больной!

Громогласно смеется, пока я отталкиваю его от себя, открываю дверь, вылетая на улицу.

Входная дверь дома открывается, на крыльцо вылетает мама, заключая меня в объятия:

— Ну слава богу, нашлась!

Я быстро засовываю трусики в карман кофты.

Чувствую себя так паршиво, будто только что кого-то ограбила, а мама — тот самый полицейский, который спешит меня арестовывать.

— А с коленкой что?

— Просто упала. Ерунда.

Мама переводит взгляд за мою спину — позади вырастает гигантская тень.

Я хочу сжаться в комочек от прошибающей насквозь доминирующей энергетики.

— Руслан, спасибо тебе большое, как же быстро ты её нашел.

— Пустяки, — отмахивается мужлан. — Ну что, продолжим? Я капец какой голодный. Слопал бы целого слона!

Очередной рой мурашек пронёсся вниз по спине.

Я одна поняла в этих грозных словах явный намек… на секс.

Или на то, что утолить жажду можно если не сексом, то едой.

Особенно сейчас, когда кто-то остался неудовлетворенным.

— Ужин сорван... жаль, а я так старалась, — с грустью отвечает мама, шмыгая носом.

— Почему сорван, Инга? Я с Ритой поговорил, пока мы ехали. Она всё поняла, Рита раскаивается и обещает вести себя хорошо."

"Руслан обходит нас по кругу. Меняет положение таким образом, что только я вижу его лицо. Он коварно подёргивает бровями, корча ехидную гримасу, адресованную исключительно мне.

Больше всего на свете мечтаю от души нахлестать мерзавца по его щетинистым щекам.