— Конечно, я могу. — он скользит указательным пальцем по изгибу моей челюсти, в то время как его большой палец потирает мою нижнюю губу. — А теперь мне кое-что любопытно.
Я закрываю рот, но он просовывает большой палец между ними и нажимает на мою нижнюю губу, а затем размазывает помаду, как он сделал в тот первый раз, когда прикоснулся ко мне в библиотеке.
Как и тогда, по моему телу пробегает дрожь — только на этот раз что-то более мощное, что-то опасное.
Он не улыбается.
Он даже не пытается улыбнуться.
— Мне любопытно посмотреть, как далеко я могу зайти в твоем списке фантазий.
— Ч-что?
Его пристальный взгляд остается на моей губе, будто он зачарован движением большого пальца взад и вперед по нежной коже.
— Ты знаешь, форму в виде списка, которую ты оставила для меня в La Débauche. Твои маленькие развратные фантазии.
До этого момента я не понимала, что означает выражение «вырыть себе могилу.» Хотела бы я выкопать яму и исчезнуть в ней.
Да, я полагала, что он видел этот список, но я думала, что он забыл о нем или, еще лучше, не обратил особого внимания.
Мои самые темные секреты в этом списке, секреты, которые никто не должен видеть, и меньше всего Ронан."
"— И да, я их помню, — ухмыляется он. — Я выучил их наизусть.
О, Боже.
О. Боже. Мой.
— Теперь, давай посмотрим, все начинается с чего-то вроде...
Его глаза сверкают чистым садизмом, такого я никогда не видела на его лице, даже когда он насмехается.
Его рука скользит по моей груди, медленно, даже чувственно.
Я перестаю дышать, когда он рвет мою рубашку.
— Как я раздеваю тебя догола.
Глава 13
Тил
Звук рвущейся ткани наполняет воздух, когда пуговицы разлетаются повсюду, рассыпаясь вокруг нас.
На секунду, всего на мгновение, я слишком ошеломлена для реакции.
Секунду я смотрю на него дикими глазами, словно это сделает ситуацию немного более понятной.
Нет.
Ему требуется всего секунда, чтобы сдернуть с меня пиджак и рубашку, оставив в лифчике и юбке.
Порыв воздуха окутывает кожу, и мое сердце возвращается к жизни, будто у него случился приступ — или, скорее, остановка.
Одежда падает на пол с мягким свистом, возвращая к реальности. Я скрещиваю обе руки на груди — дрожащие руки, чертовски покалывающие руки, покрытые мурашками и обещанием неизвестного.
— Какого черта ты творишь?
Мой голос всего лишь шепот, я не пытаюсь казаться сердитой.
А должна; в глубине души я знаю, что должна, но я даже не могу набраться смелости, чтобы сделать это.
