Я начинаю думать, что Ронан больше улыбается, когда пытается что-то скрыть.
— Думаешь, моя мать поверит тебе больше, чем своему единственному сыну?
— Мы не узнаем, пока не поставим ее в такое положение. — я притворяюсь заботливой. — Она кажется мягкой женщиной — мне не хотелось бы травмировать ее тем, что происходит в твоей голове.
Он отталкивается от двери, и что-то внутри меня кричит мне бежать, даже выпрыгнуть из окна, что угодно, только не стоять здесь, как добыча, которую можно схватить.
Я не добыча.
Я никогда больше не буду добычей.
Вздернув подбородок, я встречаю его пристальный взгляд своим цепким.
Мужчины не пугают меня, потому что мне не хватает этой обычной черты стыда и смущения. Тем не менее, когда Ронан шагает ко мне, я не могу справиться с замком в нижней части позвоночника или эмоциями, ползущими по рукам.
— И что ты знаешь о том, что творится в моей голове, ma belle — моя красавица?
Он все еще ухмыляется, преследует, заставляя меня слишком остро осознавать его и его присутствие.
Его подавляющее присутствие.
Прямо как в ту ночь в клубе.
Единственная разница в том, что я вижу его прямо сейчас, и, вероятно, поэтому не могу сойти с его орбиты.
— Ты все еще не побывала на экскурсии, но я готов это изменить.
Он останавливается передо мной и хватает меня за подбородок.
Жест мягкий, почти как поцелуй перышка. Его большой и указательный пальцы берут под контроль мою челюсть, и вот так, будто он сжимает веревочки марионетки.
— Помнишь, что я говорил тебе о расплате?
— Я ни за что не стану платить.
Меня удивляет мой спокойный тон.
— Ты действительно думаешь, что у тебя есть выбор?
— Конечно, у меня есть выбор. У меня есть выбор во всем.
Его ухмылка исчезает, и любая попытка, которую он предпринимал, чтобы оставаться нормальным, испаряется в окружающем нас воздухе.
Все усиливается — подъем и падение моей груди, тепло, исходящее от него, его запах, похожий на специи и чертово проклятие. Он все, чем я дышу, все, что я вижу, и все, на чем я могу сосредоточиться.
Я не пытаюсь освободиться от его хватки.
Я та марионетка, готовая к движению, к контролю, к тому, чтобы оказаться полностью в его власти.
Очнись, Тил. Это Ронан — пешка, а не фантазия.
— Я думала, тебе не нравится прикасаться к своей невесте, ведь тебя титул беспокоит и все такое, — пытаюсь я самым нейтральным тоном.
Это мой последний шанс избавиться от того влияния, которое он оказывает на меня.
— Я солгал.
— Что?
— Или, скорее, передумал.
— Ты не можешь передумать.
