Порог

Гюнтер спрыгнул вслед за ним.

Они стояли, озираясь, — и, Валентин это почувствовал, все трое наконец поняли в полной мере, что их миссия началась.

Вокруг был лес — не густой, очень светлый, но все же не оставлявший сомнений, что это дикая природа. Деревья походили на земные, только цвет листвы был не чисто зеленый, а с голубизной, уходящий в бирюзовость. Листва изрезанная, узкая, но ничего необычного, цепляющего взгляд.

А еще было тихо. Доносился тихий стрекот (какие-то насекомые?), но он лишь подчеркивал тишину и покой.

Валентин посмотрел под ноги — покрытая перегнившей листвой и древесным сором земля была чуть влажная… в таком лесу хорошо собирать грибы. Вокруг катера все было будто приглажено и утоптано, образуя круг диаметром метров десять. Одно молодое деревцо было надломлено, несколько кустов смяты. Катер стоял на трех разлапистых низких опорах, выдвинувшихся из корпуса. Под самой «тарелкой» земля потемнела, будто слегка обожженная.

— Все-таки вы к нам залетали, — сказал Валентин убежденно.

Ксения улыбнулась. Тронула борт катера — в обшивке разошелся люк. В небольшом отсеке лежало оружие и три комплекта одежды — рубашки свободного кроя, такие же просторные короткие брюки, едва доходящие до лодыжек. Одежда была ярких, даже слегка кислотных цветов — небесно-голубой, глубокий малиновый, сочный травяной.

— Они и впрямь так ходят? — спросил Гюнтер, подозрительно разглядывая широкую лазурную рубашку. — Как-то очень уж ярко.

— Праздничная одежда, принято надевать в дни семейных праздников — дни рождения родителей, даже если те уже умерли, и дни рождения детей, если они есть.

Валентин оделся, закрепил под рубашкой кобуру с пистолетом и ножны. В правое ухо вставил горошину коммуникатора. Сказал:

— Зато такая одежда хорошо маскирует оружие.

— И это тоже было причиной выбора, — кивнула Третья-вовне.

Валентин глянул в направлении, указанном Ксенией. Он, если говорить честно, не сориентировался, но Третья-вовне говорила уверенно.

— Давайте сделаем все быстро, — сказал он.

Ксения кивнула. Нахмурившись, посмотрела на катер — и тот вдруг исчез. Валентин протянул руку, коснулся горячего борта. Катер не исчез, конечно же, просто стал невидимым.

— Идем, — сказала Третья-вовне.