Порог

Вот это удивительнее всего — что язык тела, мимика у них так близки человеческим…

Валентин с почтением кивнул, стараясь наклонить голову как можно ниже, до боли в позвонках. Потом повернулся к мужчине. Ровесник женщины, пожалуй. Взгляд строгий, изучающий, но без тени опаски.

А еще Валентин наконец-то увидел, что левый рукав у мужчины пустой по локоть. В правой руке букетик цветов, а левый рукав подвернут и заколот чем-то вроде булавки. Не выставленное напоказ, но и не скрываемое увечье.

Он, наверное, военный.

Космонавт. Потерявший руку, демобилизованный, пришедший к памятнику, чтобы вспомнить погибших товарищей и возложить им цветы. Где-то в холодном мертвом пространстве его корабль разнесли на кусочки юркие истребители кис, он выжил и теперь на родной планете, более непригодный к службе, но живущий памятью о ней.

А Валентин хотел его убить. И его, и его жену, и эту молодежь у памятника, и охранников. Всю планету.

Он кивнул однорукому мужчине. Тот, помедлив, кивнул в ответ.

«Нет, я их не убиваю, — подумал Валентин.

 — Все наоборот. Я делаю так, чтобы исчез неправильный мир, в котором они убивают и убивают их. Чтобы вернулась Вселенная, в которой две разумные цивилизации смогли подружиться и вместе покоряют космос. Да, этот мир исчезнет. Но он появился по ошибке, уничтожив куда более лучший. Пусть он вернется в небытие, в бесконечные ряды неслучившихся Вселенных».

Валентин протянул руку и осторожно взял у мужчины букетик цветов.

Тот растерянно посмотрел на жену. Улыбнулся. Что-то спросил Валентина.

Валентин снова кивнул и перешагнул через невысокое ограждение, оставив семейство стоять в полном недоумении.

Ну да, псих. Забрал цветы и полез к памятнику. Не надо обижать психов.

Валентин подошел к каменному шару, покосился на охранников. Те как раз проходили мимо, глядя на него без всякого интереса.

Валентин присел, положил букетик. Расправил цветы. Честно говоря, он и в земных-то плохо разбирался. Наверное, увидев их на Земле, на клумбе или на прилавке, вообще бы не удивился.

Стебель зеленый, с мягкими пушистыми ворсинками, оранжевые лепестки, какие-то тычинки-пестики торчат… Цветы как цветы.

Охранники прошли мимо.

«Валентин, времени нет!» — с нажимом сказала Первая-вовне.

Валентин встал, запустил руку под рубашку, вынимая нож. Все, делать нечего… Он сжал рукоять и провел лезвие вокруг серого метеорита. Лезвие прошло сквозь камень памятника будто сквозь пенопласт, он едва ощутил сопротивление.

За спиной вскрикнули.