Порожденная грехом. Часть 2

Если бы я сомневалась в тебе, я бы не боролась с отцом так долго, ради твоего принятия, и уж точно не стала бы рисковать той общественной реакцией, которую я получаю. Ты мой мужчина, фамилия этого не изменит.

Мэддокс горько улыбнулся.

— Значит, у нас не будет одинаковой фамилии.

Глаза Мэддокса вспыхнули гневом.

— Не говори этого. Не предлагай, блядь. Я мог бы взять фамилию Витиелло. Ты хочешь, чтобы я отрезал себе яйца и преподнес их твоему отцу на серебряном блюде?

— Принятие моей фамилии не имеет ничего общего с моим отцом или твоей мужественностью.

Он схватил меня за плечи и прижал к стене, глядя на меня сверху вниз.

— Я хочу, чтобы все знали, что ты моя, Белоснежка, — прорычал он, выглядя разъяренным, но в то же время невероятно сексуальным. Эта менее контролируемая сторона Мэддокса возбуждала меня. — Я хочу, чтобы каждый ублюдок знал, что эти губы мои.

Он сильно прикусил мою нижнюю губу, а затем погрузил свой язык в мой рот и резко поцеловал меня, его хватка на моей шее была почти болезненной.

— Эти сиськи мои, — он рывком спустил бретельки, обнажив мои груди. Он сжал одну грудь и втянул сосок в рот с такой силой, что я вздрогнула, а между ног у меня появилась влага.

— Скажи это, — приказал он, присасываясь сильнее. — Скажи, что эти сиськи мои.

— Мои сиськи твои, — пробормотала я.

Он потянул за мой комбинезон, не обращая внимания на звуки разрывов, пока он, наконец не сполз до колен, оставив на мне только стринги.

— Я хочу, чтобы они знали, — прошептал он мне в губы. — Что эта киска моя. — он просунул колено между моих ног и прижал ко мне свою ладонь. — … И только моя, — он ввел в меня два пальца и начал входить, его ладонь каждый раз ударялась о мой клитор. — Только моя.

— Моя киска твоя, — выдавила я.

Я вцепилась в его плечи, мои ногти впились в его кожу. Все мое тело пылало, каждый мускул напрягся до предела, и похоть накрыла руку Мэддокса.

Рот Мэддокса проглотил мой крик освобождения, а я отчаянно двигалась на его пальцах, желая, чтобы они еще глубже и быстрее проникали в меня. Мэддокс внезапно убрал руку. Я схватила его за запястье, желая удержать его.

— Я не кончила, — запротестовала я.

— Я знаю, — сказал он с жесткой улыбкой.