Портрет Дориана Грея

Молодые люди вышли в сад и уютно устроились на длинной бамбуковой скамье под сенью высокого лаврового куста. Сквозь глянцевые листья проскальзывали солнечные лучи. В траве проглядывали цветущие маргаритки.

Помолчав, лорд Генри достал из кармана часы.

— Боюсь, мне пора, Бэзил, — проговорил он, — а пока я не ушел, непременно хочу услышать ответ на вопрос, который я задал.

— Какой такой вопрос? — спросил художник, не поднимая взгляда.

— Ты отлично знаешь какой.

— Тогда спрошу еще раз. Объясни, почему ты не собираешься выставлять портрет Дориана Грея.

— Я тебе уже объяснил.

— Вовсе нет. Ты сказал, что вложил в портрет слишком много себя. Бэзил, это несерьезно!

— Гарри, — проговорил Бэзил Холлуорд, глядя ему в глаза, — любой портрет, написанный с чувством, это портрет художника, а не натурщика. Натурщик — случайность чистой воды, просто повод. Художник раскрывает не его. Красками на холсте художник раскрывает самого себя. Причина, по которой я не буду выставлять эту картину, в том, что я опасаюсь: не раскрыл ли я в ней тайну своей собственной души.

Лорд Генри расхохотался.

— И что у тебя за тайна?

— Сейчас расскажу, — ответил Бэзил, явно смутившись.

— Бэзил, я весь внимание! — подбодрил лорд Генри.

— Ах, Гарри, тут и рассказывать особо нечего, — ответил художник, — боюсь, ты меня не поймешь. Пожалуй, ты едва ли поверишь.

Лорд Генри улыбнулся, сорвал маргаритку и принялся ее разглядывать.

— Уверен, что пойму, — ответил он, всматриваясь в золотистую сердцевинку с белой оторочкой.

Ветер стряхнул с деревьев несколько цветков, в наполненном упоительными ароматами воздухе закачались тяжелые кисти сирени, усыпанные звездочками соцветий. Возле стены застрекотал кузнечик, мимо проплыла синяя, тонкая как ниточка стрекоза с прозрачными бронзовыми крылышками. Лорду Генри казалось, будто он слышит биение сердца Бэзила Холлуорда, и он гадал, что же ему предстоит узнать.

— Все проще некуда, — немного помолчав, начал Бэзил. — Пару месяцев назад я попал на светский раут у леди Брендон. Нам, бедным художникам, время от времени приходится появляться в обществе и напоминать публике, что мы не такие уж дикари. В вечернем костюме и при белом галстуке, как ты сказал мне однажды, любой, даже биржевой брокер, способен приобрести репутацию человека цивилизованного.