– Отнесу твою сумку наверх, – доносится до нас его голос.
– Лэндон спит? – спрашиваю я его мать.
– Думаю, да. Но мне кажется, он не будет против, если ты его разбудишь. Еще рано, – улыбается Карен и, прежде чем я успеваю ее остановить, перекладывает на тарелку маленькое, покрытое карамелью пирожное.
– Нет, все в порядке. Увидимся с ним завтра.
В добрых глазах матери Лэндона светится привычная нежность. Ее пальцы нервно теребят обручальное кольцо.
– Знаю, сейчас неподходящий момент, но я хотела поговорить с тобой кое о чем.
– В ее теплых карих глаза мелькает беспокойство, и она жестом предлагает мне заняться десертом, а сама наливает два стакана молока.
Я с полным ртом киваю, чтобы она продолжала. До этого у меня не получилось перехватить ни кусочка – было не до того, и день выдался длинный. Я тянусь за добавкой.
– На тебя и так слишком много свалилось за последнее время, так что, если хочешь, я просто оставлю тебя в покое. Я не обижусь, хотя мне действительно важно знать твое мнение по одному вопросу.
Я снова киваю, наслаждаясь десертом.
– Это насчет Хардина и Кена.
Мои глаза округляются, я в тот же момент давлюсь пирожным и тянусь за глотком молока.
«Она знает? Хардин что-то рассказал?»
Карен стучит меня по спине, пока я пью холодное молоко, и растирает ее круговыми движениями."
"– Кен очень рад, что Хардин наконец начал относиться к нему терпимо. Он так счастлив, что отношения с сыном стали налаживаться, – он всегда этого хотел.
Хардин – его самый большой повод для раскаяния, и долгие годы мне было больно видеть его таким. Я знаю, что он совершал ошибки – много-много ошибок, – и не собираюсь его оправдывать.
Ее глаза наполняются слезами, и она вытирает уголки глаз.
– Извини, – улыбается она. – Я так переживаю. – Пару раз глубоко вздохнув, она добавляет: – Он уже не тот человек, что раньше. Он прошел через годы терапии и трезвости, годы осознания и угрызений совести.
«Она знает».
Карен знает про Триш и Кристиана. В груди что-то сжимается, и мои глаза тоже наполняются слезами.
– Я понимаю, что вы хотите сказать. – Я переживаю за них. Люблю как родных и волнуюсь за каждого в этой семье, полной секретов, зависимостей и сожалений.
– Понимаешь? – Она вздыхает с явным облегчением. – Лэндон рассказал тебе о ребенке? Мне следовало догадаться. Значит, Хардин тоже в курсе?
Я снова давлюсь пирожным.
