– Не прикасайся ко мне! Как ты мог? Это низко, Хардин, даже для тебя! – ору я и вырываюсь.
Я снова толкаю его, и, кажется, больно. До сегодняшнего дня я никого не била, но я ненавижу его.
– Если ты побежишь за ним, я покончу с этим, – говорит он, и я испепеляю его взглядом.
– Покончишь? С чем? Трахать мне мозги? Я тебя ненавижу! – Но, не желая больше доставлять ему удовольствие своим отчаянием, я останавливаюсь и стараюсь говорить спокойно: – Ты не можешь покончить с тем, что никогда не начиналось.
Он опускает руки и открывает рот, но так ничего и не произносит.
– Ной! – кричу я, выбегая из комнаты.
Я пробегаю коридор и площадку перед корпусом, догоняю его на парковке. Он ускоряет шаг.
– Ной, пожалуйста, послушай. Прости меня. Я была пьяна. Знаю, это не оправдание, но…
Я тру глаза, и он смягчается.
– Я больше не могу тебя слышать, – говорит Ной.
У него красные глаза. Пытаюсь взять его за руку, но он отстраняется.
– Ной, пожалуйста, прости меня! Пожалуйста, прости! Пожалуйста!
Я не могу потерять его.
Просто не могу.
Сев в машину, он запускает руку в свои прекрасные волнистые волосы и поворачивается ко мне:"
"– Мне нужно время, Тесса. Сейчас я не знаю, что тебе сказать.
Я вздыхаю, не зная, что ответить. Ему просто нужно время, чтобы с этим примириться, и мы сможем жить как раньше. Ему просто нужно время, повторяю я.
– Я люблю тебя, Тесса, – говорит Ной, неожиданно наклоняется, целует меня в лоб, а потом садится в машину и уезжает.
Глава 37
Возвращаюсь в комнату. Хардин, который сейчас мне просто отвратителен, сидит на моей кровати.
Мелькает мысль схватить лампу и запустить ему в голову, но у меня уже нет сил с ним бороться.
– Я не собираюсь извиняться, – говорит он, когда я прохожу к кровати Стеф. Не хочу сидеть с ним на одной постели.
– Я знаю, – я откидываюсь к стене.
Я не позволю ему больше поймать меня и не жду извинений. Слишком хорошо его знаю. Впрочем, последние события показывают, что я его вообще не знала. Прошлой ночью мне казалось, что он просто мальчик, которого бросил отец, и от этого он ожесточился и теперь не подпускает к себе никого.
Сегодня я поняла, что он ужасный, испорченный человек. В нем нет ничего человеческого. Каждый раз, когда я ему верила, оказывалось, что он мной манипулирует, заставляя поверить себе.
– Он должен был узнать, – говорит Хардин.
Я закусываю губу, чтобы остановить набегающие слезы. Я молчу до тех пор, пока не слышу, как он встает и подходит ко мне.
– Уйди, Хардин, – говорю я.
