Было что-то сакральное в том, как это происходит. Превращение обычного человека в творца. Глеб всегда преклонялся перед этим даром – способностью творить. Сам он художественным талантом был обделен, нарисовать мог разве что яблоко в разрезе. Музыкальные способности… - тут было еще хуже.
Сейчас он смотрел, как она надевает халат, поворачивается, снимает с мольберта полотно и открывает холст.
Невольно сглотнул, чувствуя, как начинает заходиться сердце.
Нет, он не видел, что на холсте. И не хотел. Пусть пока побудет загадкой.
Он ее окликнул:
- Ната, я сейчас ухожу.
- А? – она перевела взгляд на него. – Да, конечно.
- В котором часу за тобой заехать? – спросил Глеб.
Удивление в глазах женщины. Удивление и блеск. Как звезды. Он давно отметил про себя и оценил этот контраст. У нее русые, отливающие старым золотом волосы и темные, почти черные глаза. Редкое сочетание.
- Мне нужно поработать, часа три, хотя бы. К семи, если сможешь, - проговорила она и улыбнулась.
Опять сердце екнуло. Что ж его как пацана ведет… Сказал:
- Я заеду.
Развернулся и ушел.
Может, сейчас и не стоило, но он хотел поговорить с ней. Рассказать. Раньше, чем это сделает кто-то другой.
***
Когда Покровский ушел, к Наталье подошел Прохор.
Она немного насторожилась, потому что обычно они работали каждый в своем углу и не пересекались.
- Знаешь, - он неуверенно замялся. – Мне звонил барин.
Илья Миньковский? Наталья удивилась.
- Что хотел?
- Тобой интересовался. Спрашивал, не хочешь ли ты продолжить у него обучение.
Он мог бы предложить более выгодные условия.
Ей стало смешно. Не тридцать, а тридцать пять процентов?
- Нет, - Ната покачала головой.
- Да? Ну хорошо, – Прохор расцвел и тут же потер руки, превращаясь в монстра. – Тогда работаем!
Отошел на два шага, но тут же вернулся:
- Да, Илья еще сказал, что у него остались некоторые твои работы. Он мог бы тебе их отдать. Если ты придешь лично.
Вот сейчас она мысленно хмыкнула: «Не дождется», потом подумала, что это пять работ, а времени маловато.
И сказала:
- Я подумаю.
Но уже знала, что поедет туда с Глебом. И пусть потом мэтр веерит перед господином Покровским хвост. У нее даже улучшилось настроение.
За эти три часа она набросала несколько эскизов. Все на одну тему. Холсты были разного размера, но все укладывались в одну общую композицию, которую она назвала «Подарок». Она планировала еще и другое попробовать, но это все автоматом отложилось на завтра, потому что было уже без двадцати семь.
