Некоторое время царило молчание, потом Наталья спросила:
- Как у тебя дела с тендером?
Глеб кивнул, глядя на дорогу:
- Двигаются.
***
Хотел бы он сказать, что ее бывшего козла уроет, но это было его мужское дело. Ей о том знать не нужно.
Ей он рассказал другое. Просто потому что знал – для нее важно.
- Совсем ничего не дать городу не удастся, поэтому часть все-таки пойдет под развлекательный комплекс. Но основной проект – реабилитационный центр широкого профиля. Со своей спортивной, медицинской базой, - взглянул на нее искоса и добавил: - И еще объекты федеральной значимости.
Слушала внимательно. Немного усталая и осунувшаяся, но в темных, почти черных глазах искры интереса. Как звезды. А губы незаметно, но подрагивают в улыбке.
- Ты так говоришь, - сказала наконец. – Как будто этот лот уже у тебя в кармане.
«Знала бы ты», - подумал он, глядя на нее, и усмехнулся с чисто мужским довольством.
Потом добавил уже серьезно:
- По поводу твоего архива.
- Что? – Наталья развернулась к нему всем корпусом.
- Два вопроса точно пойдут в разработку. По остальным пока решается, может быть, позже.
Она тихонько выдохнула и застыла, глядя на него с восхищением.
Еле сдержался. Нельзя так на мужика смотреть, он же не железный. Прокашлялся и отвел взгляд, облизнулся по-волчьи.
Тем временем они уже добрались до ее дома. Получилось как-то незаметно и внезапно.
Глеб оглянулся на окна. Напроситься бы сейчас в гости и остаться на ночь. Но с ней нельзя напролом.
И был еще один момент, надо бы сказать раньше, но он все оттягивал момент.
- Мне нужно уехать ненадолго, - сказал серьезно. - Но. Если какие-то возникнут проблемы, сразу звони мне. Поняла?
Дождался, пока она поднялась к себе и включила свет, и только потом уехал.
***
В окно было видно, как выезжает со двора его монстр на колесах. Про кого-то другого, вздумай тот ездить на такой тачке, точно сказала бы – у него комплексы. Но для Глеба это было естественно, как вторая кожа, часть его я.
Начинать новые отношения, когда тебе под пятьдесят, да еще с опытом недавнего развода? Ну глупость же. Ната не знала, что думать по этому поводу и что чувствовать, а здоровый цинизм крутил пальцем у виска. Но что-то такое, чему она пока не знала названия, между ними точно начиналось.
В конце концов, она сказала себе, совсем как та знаменитая героиня: «Я подумаю об этом завтра», и пошла ставить чайник.
И вдруг звонок.
