Ты что хотела посмотреть?
***
В общем, когда Наталья стала объяснять, что хочет учиться у него. Он сначала не понял:"
"- А зачем это тебе? Зарабатывать этим собралась? Я тебе так скажу, не заработаешь ты на этом ни х...
- Нет, мне просто для себя.
Он поморщился, оглядел ее скептически, потом махнул рукой:
- Ладно. Если хочешь, так и быть, возьму я тебя в ученики. Но учти, я не мастер рассказывать. Придется тебе самой смотреть и улавливать. Да и времени совсем нет, у меня выставка через десять дней, а еще несколько работ заканчивать.
Если устраивает…
У нее еще оставалась неделя отпуска, Наталья быстро кивнула, пока он не передумал:
- Да, меня устраивает.
Похоже, он так и не понял, зачем ей это нужно. Но показал в дальний угол мастерской, заставленный картинами.
- Можешь устроиться там. Только холсты, кисти, краски, все это…
- У меня свое, - сказала Ната. – Принесу завтра. А пока можно я просто посмотрю?
- Смотри, что мне жалко? – Проша пожал плечами. – Только тихо, ладно? Терпеть не могу, когда говорят под руку.
Она вскинула ладони:
- Да, да.
- Хорошо, - мужчина еще раз с сомнением оглядел ее.
А потом повернулся и почти сразу забыл о ее существовании.
***
Это было хорошо, что на нее не обращали внимания. Наталья могла спокойно рассмотреть вблизи картины. Ей не все нравилось, Прохор работал в приглушенной гамме, преобладали сепия, сиена, умбра, охра. Но у него был свой стиль, и этот стиль выдерживался.
Сейчас она смотрела, как он работает над триптихом и еще двумя картинами сразу.
Наталья еще некоторое время посидела, привыкая к месту, потом подошла попрощаться. Он что-то нечленораздельное промычал, неизвестно, слышал ли ее вообще. Так увлечен, что, наверное, не заметил бы, если обрушится потолок.
Когда на следующее утро она подъехала с этюдником и прочим своим барахлом, он вытаращился на нее так, словно забыл, о чем они говорили вчера. Потом вспомнил, хлопнул себя по лбу и показал на дальний угол.
- Ну ты сейчас иди туда и работай по своему плану, ага? Вот и умница.
***
И это тоже было хорошо, потому что том углу Нату никто не беспокоил. Она могла приходить и уходить, работать в том темпе, какой ее утраивал. Никаких ограничений, рамок, полная свобода.
За те несколько дней к Прохору несколько раз приходили натурщицы. Ну, это была отдельная песня. Но даже в этих случаях он почти не вспоминал о ней, а отправлялся со своими музами в закуток довольно обширной мастерской, специально отгороженный шторой.
