После развода. Красное и черное

А этот тип обернулся к ней:

- Пошел ты! – взорвалась Марианна.

- Как знаешь. Не загонишь машину во двор, - он не спеша огляделся и скучно произнес: – Тут полно деклассированных элементов. Не удивляйся потом, что тебе гвоздем разрисуют капот. Выходи, если поняла.

- Гад! Какой же ты гад! – теперь она просто вылетела из машины, хлопнув дверью.

- Иди, открывай ворота, - проговорил мужчина, хмуро глядя на нее.

Ее от злости просто трясло. Проклятые ржавые ворота, проклятая грязь, облупившаяся краска, проклятый засов! Она перепачкалась и сломала ноготь, пока, ругаясь на чем свет стоит, открыла сначала одну, потом другую тяжелую створку.

После этого он загнал машину во двор. Вышел, обронив ей:

Она снова взвыла в голос от злости и все равно услышала, как пискнула сигнализация. Значит, этот тип, пока она боролась с тяжелыми створками, успел запереть машину?!

Так и есть, он пошел к крыльцу. А ей… Даже в машину не попасть! Не ночевать же на улице?!

Но когда она смотрела на покосившиеся деревянные ступени крыльца, ей становилось плохо.

Она просто не могла войти в этот дом. Это было все равно что вернуться в свое кошмарное детство! Она же поклялась, что никогда больше ЭТОГО не будет в ее жизни!

- Нет, - Марианна, как в трансе, покачала головой. – Я туда не пойду.

- Заходи, не стой, - проговорил Семен. – На улице змей полно и бродячие собаки ходят.

В кустах, которыми зарос запушенный двор, как раз послышался шорох. Остаться на улице ночью – немыслимо. Но как же трудно было принудить себя подняться на крыльцо, ей приходилось заставлять себя через силу.

А чего стоило переступить порог…

Но, как только вошла, все обрушилось на нее разом отвратными тошными воспоминаниями. Марианна больше не могла сдерживаться, стала задыхаться, потекли бессильные злые слезы. А этот доморощенный гуру еще сказал:

- Нужно преодолеть свой главный страх.

- Да что ты понимаешь, урод!!! – орала она.

Как она кричала... Ругалась матом и рыдала в голос, кидалась на него с кулаками. Ему было пофигу, вышибала же.

А ее накрыло истерикой. Потом уже, спустя час, когда все схлынуло, она охрипшая и полумертвая сидела, закрыв лицо ладонью.

- Не смотри на меня, - выдавила с трудом. – Я страшная.

Он ходил по дому, словно ничего не произошло, что-то делал, пахло едой. Взглянул на нее мельком и проговорил:

- Знаешь, сколько я вас таких видел? Обосранных, обоссанных, в соплях и дерьме тут ползали. И ничего. А ты красивая и сильная.

У нее вырвался жалкий смешок.