После развода. Красное и черное

У дома Олеси она была в рекордно короткий срок. Вот что делает предельная сосредоточенность, когда эмоции выключены, а все движения доведены до автоматизма.

Через сорок минут с момента, когда это все началось, Влада уже входила в подъезд.

Дочке позвонила, уже находясь перед дверью. Дождалась, пока та ответит, и сказала:

- Олеся, я здесь, открывай.

Очень хотелось сказать больше, но Влада промолчала. Вот наконец дверь открылась, она вошла. А навстречу ей Синицына из кухни.

В первую секунду трудно было не вздрогнуть. Ведь одно дело знать, другое - столкнуться воочию. До этого момента все переживания были ничто, только сейчас Влада ощутила холод по-настоящему. Однако в следующий миг она смогла сдержанно улыбнуться гостье.

- Здравствуй, Марианна.

- Здравствуй, - протянула та. - Вот и свиделись. Наконец-то. Но что-то не торопилась ты, подруженька. Мы уже заждались.

Этот тон. Сейчас как никогда было ясно, что Марианна не в себе.

Лихорадочно блестящие глаза, зрачки огромные. И резкие движения.

Все это пролетело в голове мгновенно.

- Была пробка, - проговорила Влада, смещаясь вперед и закрывая собой дочь.

От Марианны не укрылся ее неуклюжий маневр, она скрестила руки на груди и презрительно рассмеялась:

У Влады на миг зазвенело в ушах, а сзади послышался негромкий недоуменный голос Олеси:

Она вскинула руки и постаралась как можно естественнее проговорить:

- Прости, так вышло.

И не оборачиваясь сказала дочери:

- Олесь, ты иди. Мы с моей подругой поговорим.

- Мам?! - повторила Олеся.

«Блин, дочь! - хотелось гаркнуть ей. - Когда же ты уберешься!» Но Влада обронила через плечо:

- Иди, дочь. Нам с подругой надо посекретничать. Разговор не для твоих ушей.

Олеся помедлила секунду, потом шумно выдохнула и все же ушла в комнату.

Мгновенное облегчение, которое испытала Влада, разом сошло на нет. Потому что Марианна проводила девчонку прищуренным взглядом, а потом снова уставилась на нее.

И этот взгляд не сулил ничего хорошего.

Влада ведь никогда не была бойцом, ей просто не приходилось драться. Сейчас собственная слабость ощущалась очень остро. Но ей надо было выдержать. Просто выдержать. Ведь все-таки Марианна не тронула Олеську (за что Влада была ей безумно благодарна), значит, у нее дело именно к ней. Это обнадеживало.