— Сказала, что хочет сбежать из дома, — голос Алинки становится тише. — Ото всех. Я попросила не сбегать. Потому что это тоже не поможет…
Пожимает хрупкими плечами и кладет брикет сухой лапши в глубокую красную миску:
— Но я все равно буду с папой.
— Алина…
Выдыхаю я черное и липкое отчаяние.
— Либо мы по очереди у папы, — голос становится тверже, и она решительно вскрывает вторую пачку лапши. — Вот так.
— Алина, взрослого мужчину не проконтролируешь, — начинаю я аккуратно, — и он не бросает вас, не забывает…
А хочу я сказать совсем другое.
Хочу начать криками обвинять Романа в том, что он не тот папа, за которого надо так бороться и которого стоит любить. Хочу заявить, что он предал не только меня, но и всю нашу семью и что такое не прощают.
И еще бы я надавила на чувство вины и сказала, что дочери должны быть на стороне матери в такой ситуации, но это уже дикий вопль эгоизма.
— Варя сказала, что не хочет так, — кладет второй брикет в чашку. — Что хочет, чтобы все было по-старому. И что хочет все-все это забыть, — вздыхает.
— Я тоже так хочу.
Опять в голове звенит тревожный колокольчик, что я поступила неправильно, когда потребовала от Романа честности и развода.
Закрываю глаза и мотаю головой, как умалишенная, прогоняя эту глупую мысль.
— Папа говорит, что тебя любит, — оборачивается.
И в глазах Алинки вижу тусклые искорки надежды."
"— Я так не думаю, милая, — качаю головой. — Давай не будем об этом, и я попрошу папу, чтобы он не говорил таких глупостей тебе.
Хмурится.
— Мы не останемся врагами, Алинка, — голос мой все же дрожит.
— Нас многое связывает, и мы любили. И у нас есть вы. Нам придется выстраивать отношения между собой, но совсем иные.
— Папа это тоже говорил.
— А Наташечка что на это сказала?
Все-таки из меня вылетает тихое и клокочущее ехидство. Я же не железный человек, в самом деле. Не робот без чувств и ревности.
— Я не знаю, что у папы с Наташей, мам, — глаза Алины тускнеют. — И я не спрашиваю, но…
— Но что?
— Он уже ищет новую квартиру, чтобы обустроить детскую, — отворачивается.
— Мы скоро опять переезжаем.
— Новая квартира? — волна крупной дрожи и потливости.
— Мы же сейчас на съемной. И пока мне ни одна квартира не понравилась, — высыпает приправы в миску. Чайник закипает, и из носика валит шустой пар. — Может, Варя присоединиться?
У меня аж в глазах темнеет.
Происходит то, что должно происходить. Роман ищет, где ему устроить новое гнездо. Он не любит съемные стены. Среди них не почувствовать себя дома.
