"
"— Войдет в привычку, Варь, — стараюсь говорить спокойно, — и будешь потом всегда подволакивать ноги, как старушка.
Что-то бурчит в ответ, но шаркать перестает, но теперь щелкает суставами.
— Варь.
— Да чо ты пристал-то?!
Но я прекрасно знаю, что она щелкает пальцами, чтобы привлечь к себе внимание. С этой же целью она и шаркала ногами.
Напоминает о себе, что она рядом, будто отвернувшись я забуду о ней.
— Будешь много щелкать суставами, то со временем деформируются суставные сумки, — а если бы сейчас валялся пьяный на диване, то мне не надо было проводить воспитательные беседы с обиженным подростком, — пойдет воспаление, разрушение суставов.
— Ну и что?! — рявкает Варя.
Я резко к ней разворачиваюсь, и она чуть в меня не врезается. В глазах вспыхивает испуг, и она отспуает от меня, как от дикого зверя.
— Варь, ты ничего этим никому не докажешь, — всматриваюсь в ее глаза. — Не надо вредить себе и наказывать меня этим. Тебе жить еще долгую жизнь, а больные пальцы с опухшими суставами подпортят тебе ее.
— Ну и ладно, — глядя мне в глаза он громко хрустит суставом большого пальца.
Упрямый акуленок.
— Ладно, — опускаю сумку на тротуар и делаю шаг к Варе.
Она напрягается. Наверное, взгляда моего пугается, потому что я сам в свое отражение лишний раз не смотрю.
— Ударь меня, — вздыхаю я и развожу руки в стороны. — Давай.
— Что?
— Ты же на меня злишься, — я не отвожу взгляда, — и я тебе сделал больно. Ударь.
Бабка на лавке у соседнего подъезда заинтересованно наблюдает за нами.
Аж не моргает.
Похуй на эту старую мымру.
— Пошел ты! — Варя кривится, проходит мимо, но все же его под вспышкой гнева разворачивает ко мне.
Она толкает меня в грудь:
— Козел!
Опять толкает:
— Ненавижу!
Бабка округляет глаза, когда Варя сжимает кулак и бьет меня по лицу.
Удар слабый, девичий и неумелый. Варя сама это понимает, поэтому с рыком бессилия отступает.
— Что за дети пошли, — охает бабка.
— Заткнулась, блять! — гаркаю на нее. — Тебя не спрашивали! — а затем вновь смотрю на Варю.
— У меня есть предложение, Варюш, записать тебя на какие-нибудь единоборства, чтобы ты могла навалять папке. М?
— Пошел ты, — отвечает неуверенно, но я вижу по ее глазам, что ей идея нравится. Тихо добавляет. — Козлина. Еще на бабку разорался.
— Некоторые бабки сами напрашиваются.
Варя молчит и накидывает на голову капюшон.
— Все? Мы можем идти? — сдержанно уточняю я.
У нее дергается верхняя губа.
— Я тебе однажды наваляю.
