А Прохоров встал из-за стола и направился к ней.
- Зачем это тебе, папа? – проговорила Марина сглатывая. – Разве мало было того позора, что Арс устроил на свадьбе? Мне хватило!
- Ты дура, - медленно процедил Прохоров. – Скоро я кончу твоего Арса, и тогда наследник будет у нас.
И помахал рукой перед ее носом.
- У НАС, понимаешь? Не у цветочницы. Сенькина цветочница никогда не сможет доказать, что у нее ребенок от Демидова. А у меня будут любые документы. Потому что все продается и покупается. Поняла, дочь? А теперь будь умницей и пойди сделай, как я сказал.
Чем дальше, тем Марине становилось страшнее. Ей казалось, что отец не в себе, потому что Демидов не из тех, кого можно прогнуть. У нее до сих пор перед глазами стояло, как Арс на свадьбе в одну секунду выхватил ствол и начал стрелять.
- Ты спятил! – не выдержала она. - Арс не лох, он не поведется! Не впутывай меня в это!
- Не хочешь добром? – Прохоров нехорошо прищурился. – Ладно.
Вытащил гаджет, набрал своего начбеза:
- Зайди.
Когда тот зашел, показал на Марину:
- Забери ее. Отдай парням. И пусть хорошо постараются, мне нужно, чтобы она была брюхатая.
Как Марина ни орала и ни ругалась матом, ее все-таки вывели. А Прохоров спокойно и пошел к своему столу. Расположился и с силой прижал ладони к гладкой поверхности. Задавить. Всех. Вот чего хотелось ему сейчас.
***"
"В жизни бывают разные ситуации. Арсения, случалось, недооценивали, особенно в самом начале. Но он очень быстро доказывал, что видеть в нем лоха не стоит.
А наиболее упертых вообще убирал со своего пути. Сейчас он был готов ко всему. И, глядя в глаза любимой женщине, повторил:
- Ничего не бойся. Я могу с этим справиться, тебя ничего не коснется.
Потом притянул к себе.
- Иди сюда.
Забрал ее из шезлонга, устроил на коленях и подал новую шпажку с жареной колбаской:
- Давай ешь, пока не остыло.
Для него смотреть, как она ест, было зрелище сродни эротическому. Заводило. Так ярко и горячо, он невольно сглотнул.
- М? - она откусила кусочек и протянула ему. – Хочешь?
Дольше сдерживаться уже было невозможно.
- Хочу, - пробормотал глухо.
Жадно накрыл ее блестящие полуоткрытые губы своими, и дальше – все. Исчез разум, их затопило этим обоих.
***
Потом Аня, укутанная в его рубашку, смотрела, как он возится с жаровней. У нее самой все еще искры бежали под кожей. Медовая истома.
Гореть в этом – не перегореть, даже если погаснут звезды.
