Я знал, за что именно Герда ненавидит меня, но, увы, ничего не мог с этим сделать.
Как и отдать несчастное животное в приют или другую, более подходящую ей семью.
Я снова спустился и сел рядом с псиной, прямо на мокрую землю. Она подняла на меня умные глаза, в которых легко читалась обида.
Каждый раз, когда мы с Гердой смотрели друг на друга, думали об одном и том же.
Я видел в ней семью, которую у меня забрали.
Она - хозяина, которого потеряла.
- Давай в дом, холодно же, - она не стала уворачиваться, когда я запустил руку в шерсть и принялся чесать ее за ухом.
Не противилась, но и не показывала радости. Счастлива моя собака была только рядом с этим мальчишкой - Давидом.
Наверное, он напоминал ей Игоря - моего племянника. Он и Давид сверстники, только одному уже исполнилось девять, а второму навсегда останется семь.
Когда Исмаилов убил моего брата, Ирочка и Игорь, не должны были оказаться в той машине. У брата была запара на работе, поэтому он попросил меня встретить жену и сына из аэропорта.
Ведь это так важно, встречать любимых лично, а не заказывать для них такси.
Моя тачка заглохла на кольце, из-за чего образовалась большая пробка, так что я бы не успел в Шереметьево, даже если бы нашел другую машину. Вызвал эвакуатор, предупредил Сашу, тот сорвался с переговоров, чтобы самому встретить семью.
Я прождал почти два часа. Тупо сидел в остывающем салоне и листал ленту новостей, не вчитываясь в заголовки, не рассматривая фотографии.
Именно так я узнал о том, что автомобиль предпринимателя Александра Горина пришел в неисправность и сгорел недалеко от парковки Шереметьево.
Клянусь, там именно так и было написано. Пришел в неисправность…
Сука!
И никто, ни один человек в телеке и прессе не сказали о том, что в обуглившейся тачке потом нашли взрывчатку, которая и сработала когда брат забрал Иру и Игоря."
"Дальше все было очень мрачно. Похороны. Алкоголь. Голодная собака, о которой все забыли из-за вдруг обрушившегося на нас горя.
Мне позвонили соседи Саши, сказали, что по-ночам с его участка слышится плач, похожий на человеческий.
Мы с Гердой долго привыкали друг к другу. И кажется, так до конца и не привыкли. Каждый раз, когда я возвращался домой, она так тяжело смотрела мне в глаза, будто все еще надеялась, что вместо меня дверь откроет Саша.
Я тоже надеялся. Ему было ради кого жить. Мне - нет.
- Я оставлю дверь открытой, захочешь, сама поднимешься.
Это было лишним.
