Герда не нуждалась в моих тупых объяснениях, прекрасно считывая и мои поступки, и мои приказы и даже мое настроение.
Я поднялся в сторожку. Маленький охотничий домик, окруженный лесом, как плотной стеной. Это было впечатляюще. Мне нравилось проводить здесь время и раньше я жил в лесу даже больше чем в поселке. До того как к нам приехала Лиля.
Губы непроизвольно растянулись в улыбке, а язык прошелся по небу, проталкивая два звука вперед: Ли-Ля.
Никогда не думал, что судьба сделать мне такой подарок.
Жена и сын моего врага в моем доме, в моей власти, в моем праве отомстить. Не пристрелить Тиграна, как я мечтал сделать ранее, а причинить ему настоящую боль.
Я расстегнул кобуру и снял ее с ремня. Охотничье ружье было надежней, зато небольшой Глок легко прятался за просторной одеждой и не привлекал внимания. Вслед за оружием на стол полетела куртка. Раздался глухой стук и из внутреннего кармана вывалился круглый контейнер с едой.
Пластиковая банка докатилась до края стола, где я ее и поймал.
Все-таки Лиля всучила мне обед. Я отказался есть, когда она грела плов и вот… она положила мне хорошую, мясную порцию с собой, чтобы я опять не ходил голодным. Что за женщина…
Я открыл банку и внимательно посмотрел на рис с мясом, будто мог разглядеть там что-то неочевидное. Что-то значительное. Только что, блядь?
Это просто каша! Наверное даже переваренная и пересоленная. Чтобы не мыть потом вилку, я как есть, зачерпнул рукой немного плова, чтобы убедиться - Лиля никудышная хозяйка.
Ну и зря. Лучше бы и дальше жил своим стереотипом о том, что жена Исмаилова избалованная, изнеженная стерва, которая ничего не умеет. Потому что… готовила она все-таки охеренно. Мясо распадалось во рту на волокна, а рис был в меру пряным, в меру рассыпчатым, в общем таким как надо.
Лиля тоже была такой как надо. Живой, настоящей и очень отзывчивой. Не искусной и развратной жрицей, но и не зажатым испуганным кроликом. Напуганная, но очень чувственная и женственная.
Она сохранила в себе столько воспитания, сколько было невозможно в наше время.
И она не могла мне нравится всерьез. Не по-настоящему. Нет-нет!
Я нахмурился и тряхнул головой. Той самой тупой частью тела, которая отъехала едва я оказался ближе к жене Исмаилова чем того требовали приличия. Было в ней то, что моментально сводило с ума. На физическом, каком-то первобытном уровне.
Это бесило. И нравилось.
