После тебя только пепел

– Ты? – едко усмехаюсь я. – Нет.

Цепляемся взглядами. И это уже не борьба с поиском победителя, а скорее противостояние для выяснения изменений. Кто мы? Какими стали? Раньше он меня испытывал и прощупывал, теперь моя очередь.

Складываю руки на груди, Мнац же, наоборот, расслабляется, расставляя ноги шире:

– Я не солгал ни разу со времени нашей неожиданной встречи. Ты ко мне слишком предвзята.

– Бедненький… – качаю головой. – Пожалеть тебя?

– Раздевайся! – приказывает он, и меня парализует.

– Сам раздевайся! Выложу тебя в Интернет, там таких любят.

– Жестко, но засчитано, – кивает Мнац и обводит взглядом кабинет. – Так значит, вот что у тебя за работа? Улыбаешься весь вечер, а после ковыряешься в бумажках?

– За это хорошо платят, и график удобный. Жаловаться не на что. А чем занимаешься ты?

– Не тем, о чем ты думаешь.

– Настоящим маньяком так и не стал?

– Как-то не сложилось.

Он снова находит мои глаза. Металлический треск звенит в ушах, и я открываю для себя одну небольшую деталь – железный занавес Мнаца, его больше нет.

А мой собственный крошится, как сахарное стекло.

– Пытаюсь вернуть девушку, которая мне дорога.

Щеки теплеют, но я скрываю за подколкой настоящую реакцию:

– Интересно, выгодный ли я вариант, Алена? Ресурсный ли парень?

– Интересно, кем ты стал?

– Я занимаюсь продажей подержанных машин. Небольшой бизнес в доле с другом.

– Ого-о-о… – восхищенно тяну я. – У тебя есть друзья?

– То есть тебе можно издеваться, а мне нет?

– Бедный Даня… так тяжело играть по чужим правилам… – кривляюсь я.

Мнац сжимает зубы. Кажется, он сейчас встанет и хлопнет дверью. Жду этого и боюсь. Если он уйдет, то поставит жирную точку, но Мнац только медленно выдыхает и уверенно произносит:

– Продолжай, Алена. Если тебе станет легче, я готов потерпеть. Выпусти злость. Хочешь, травмат завтра принесу и съездим в лес?

– Ты говоришь так, будто готов на все.

– Потому что это правда.

Бум! Последний удар, и защита падает. Сотни несказанных слов жгут кончик языка.

Хочется спросить обо всем, но боязно ошибиться с вопросом или получить тот, на который пока не готова ответить, но уже пора. Пришло время снять маски, перчатки и спуститься с игрушечного ринга, чтобы поговорить.

– Как твои родители? – тихо спрашиваю я, опуская голову.

– Уже лучше. В целом они неплохо справились. Алла была умницей до конца.

Мне жаль родителей Мнаца, но больше всего я переживала за него. Не хочу это признавать, но он прав. Как и всегда.