После заката

Кирилл догадался… Хотя, конечно, была у него одна подсказка, одна шпаргалочка…

Но любая подсказка, любая шпаргалка с формулой, — отнюдь не готовый ответ к задаче… И решил Кирилл ее САМ, чистой логикой, хоть и основанной на фактах, — так же, как расколол загадки третьей ополченской дивизии и болота Сычий Мох…

Может, лучше б не решал… Может, лучше бы ему все рассказали люди в погонах и в штатском… А он бы не поверил рассказанному, и метался бы по городу в поисках надежных адвокатов, и выстаивал бы очереди с передачами в СИЗО, и надеялся бы: чудовищная ошибка, все разъяснится, все пройдет, как кошмарный нелепый сон…

Его случайную любовницу убила его законная жена.

Что-что? Не смогла бы?! Да и измена мужа — не бог весть какая причина для убийства, в наш-то век? Ха-ха… Трижды ха-ха.

Он краем глаза видел, как благоверная расправлялась с бедной Калишей вскоре после того злосчастного минета. Эта — сможет! Эта бешеная ревнивая сука все сможет…

Вернее, уже смогла. Факты — вещь упрямая.

Марина свет Викторовна.

Никогда не экономьте силы и время, копая неглубокие могилы

Такого никак не могло произойти, однако же произошло.

Голова мадам Брошкиной буквально подпрыгнула. Невысоко, на несколько сантиметров от пола. И вцепилась зубами в руку Марины.

По счастью, клацнувшие челюсти до тела не добрались. Сошлись, защелкнулись на рукаве. Руку тут же потянула вниз уверенная тяжесть.

Вспышка очередной молнии показалась долгой, неимоверно долгой, и Марина прекрасно успела разглядеть, что все изменилось в мгновение ока, и голова совсем не похожа на ту, что только что мирно лежала на полу.

Движется все, что может двигаться: вращаются в орбитах мертвые глаза, и мигают мертвые веки, и топорщится мертвая щетина, и сокращаются на загривке мертвые мышцы… Потом все погасло, и озарилось снова: вспышка — темнота, вспышка — темнота…

Марина, не прекращая кричать, яростно затрясла рукой, замахала вверх-вниз…

Мадам Брошкина глухо ударялась об пол — но висела, вцепившись намертво, как питбуль: убей, разрежь на куски, но челюсти не разожмутся, — потому что мадам уже была убита… И разрезана на куски.

Марина вскочила на ноги, метнулась куда-то, не понимая, — зачем и куда. Голова волочилась следом тяжеленным чужеродным придатком. Рукав вытянулся, куртка поползла с плеча, пуговица-кнопка со щелчком расстегнулась, за ней вторая… Ткань трещала, но пока выдерживала.