После заката

И тут же мелькнуло спасительное решение: совсем сбросить ветровку — сожри! подавись, проклятая дохлая тварь! — и бежать, бежать отсюда…

Рука потянулась к груди, и только сейчас Марина обнаружила зажатую в ней рукоять громадной сковороды… Ну тогда получай! Получай! Получай!! Получай!!!

Забыв первоначальное намерение, она лупцевала Брошкину хрустко, сильно, с размаху… Живое существо такие удары если б и не прикончили, то вполне могли бы отвратить от агрессивных намерений. Мертвое боль не ощутит, и мертвее не станет, но и ему можно раздробить кости, вышибить зубы… Наверное, именно этим яростный натиск Марины и завершился бы.

Но раньше не выдержала ткань рукава.

Голова тяжело рухнула на пол.

Чуть позже туда же упала покрывшаяся вмятинами сковорода…

Марина, пятясь, сделала несколько шагов назад. Не отрывая взгляд от Брошкиной, ощупью искала ручку двери, ведущей в дом… Нащупала, надавила, потянула…

Ручка не шелохнулась Дверь тоже.

Она не удивилась. И не стала яростно дергать за ручку.

Все правильно. Все так и должно быть. Когда все вокруг сходит с ума, так и должно быть. Ей не туда… Не в дом, освещенный и относительно безопасный. Ей — на улицу, под ливень, под вспышки молний… Что ждет ее там? Что там затаилось, спряталось, притворилось переплетением черных теней — и терпеливо ждет Марину? Что или кто? Не Маришка ли Кузнецова?

А ты выйди. И узнай. И не задавай глупых вопросов.

Никуда она не пошла. Медленно, безвольно начала сползать на пол… Все, хватит.

Сейчас она сядет, сядет прямо у двери, закроет глаза… И ничего не будет делать…

А затем она вдруг вскочила на ноги. И через секунду очутилась по другую сторону двери.

Ну не идиотка ли… Полная идиотка.

Чтобы отжать защелку на этой двери, надо было не нажимать на силуминовую ручку-рычаг, как принято у нормальных людей и нормальных дверей, но тянуть вверх. Кирилл объяснил: наверное, у Викентия оказался под рукой лишь замок, предназначенный для двери, открывающейся в другую сторону, налево, — вот и врезал, перевернув… Пустяк.

Этот пустячок чуть не стоил ей слишком дорого… Она бы попросту свихнулась там, в сенях, сидя под якобы запертой дверью…

Свет десятков свечей заливал кухню-столовую, заливал горницу. От него появилось чувство уверенности, безопасности. Может быть, иллюзорное и ложное, — но появилось. На свету ТАКОГО не случается.

И тем не менее она повернула ключ еще на один оборот, и накинула крючок на дверь, ведущую в сени.