Последнее японское предупреждение

А ведь действительно – кто сказал, что в музее находился настоящий клинок работы Канэмицу? Общепринятая версия, которую никто не проверял. Ведь офицер, направляясь на войну, вполне мог иметь не подлинный клинок, а его копию, которых в годы войны, да и раньше, в Японии производилось великое множество. Потому что цена настоящего самурайского меча такова, что далеко не всякий офицер мог себе позволить его купить. Так с чего я решила, что пропавший клинок подлинный? По умолчанию? Или поддалась на стереотип, что в музее «фуфла не держат»?

– Подвох нашли? – Никита припарковал машину на краю карьера и заглушил двигатель.

– Кажется, нашла. И даже не то что подвох, а маленький вопрос.

Решив обдумать это позже, я выбралась из машины и вынула с заднего сиденья чехол с винтовкой. Мы спустились по склону вниз, Никита расстелил мне брезент, бросил сверху старый спальный мешок, чтобы не было холодно лежать, и привычно пошел расставлять прихваченные мишени.

Я же, встав коленями на брезент, готовила винтовку к стрельбе.

Нет, все-таки папа знал, что подарить любимой дочери… Эта машинка была настолько восхитительной, что даже просто держать ее в руках было уже удовольствием, а уж когда я улеглась и прижалась глазом к резинке прицела, все вокруг вообще потеряло всякий смысл. Отстреляв первую обойму, я перезарядила винтовку и потребовала у Никиты более мелких мишеней.

– Все никак не наиграетесь?

– А смысл лупить по бутылкам с оптикой? В бутылку я и из пистолета не промажу.

Никита только головой покачал, ушел на самый дальний край карьера и укрепил что-то прямо на склоне. Я присмотрелась в прицел – десятирублевая монета. Дождавшись, пока телохранитель уйдет с линии огня, я прицелилась и выстрелила. Сомнений быть не могло – десятку я покорежила, даже мелкий моросящий дождь не помешал и не нарушил видимость.

– Эх, хорошо, – пробормотала я и вынула из кармана куртки кусок фланели, чтобы протереть прицел от дождевых капель.

Никита же тем временем установил на том же месте деревянную плашку, найденную им тут же, и начал что-то чертить на ней ножиком. Отлично, такая мишень тоже годилась.

Упражнялась я еще минут тридцать, расстреляв довольно приличное количество патронов. Зато во всем теле появилась приятная усталость, даже мышцы слегка заныли – все-таки стрельба требует напряжения, это физический труд.