Последнее лето ярла Ульфа

 – Бывает, глупость сболтнет или мнется, будто жрец франкский перед голой девкой, но… – Братец воздел вверх палец. – Если вдруг беда какая, то выясняется, что не глупость то была или слабость, а мудрость, иным неведомая. А все почему?

– Почему? – спросил Бирниров подручный Вигфус по прозвищу Грязь.

– А потому, – нравоучительно произнес Свартхёвди, – что любят его боги. И на ухо ему шепчут. А боги, сам знаешь, Бесстрашный… Человеку их уразуметь не по уму. А Ульф – способен! Вот какой у меня брат! Завидуйте!

– А все же сам он не бог и не ван, – изрек еще один коллега Бирнира по безумию, Йёрд Зимородок.

 – И нет в нем силы Одина. Ткни его железом – кровь потечет.

– А ты ткни! – предложил Медвежонок. – Давай, Зимородок! Попробуй!

Йёрд уставился на меня мутным глазом. Второй заплыл, превратившись в щелку. Дня три-четыре назад кто-то основательно попортил берсерку личико.

– Ткнуть, значит? Ткнуть… Нет. Не буду. Боязно чёй-то. – Речь Йёрда была четкой, но я понял: он мертвецки пьян.

– А я бы с тобой железом поиграл, Ульф Хвити, – сказал Бирнир.

 – Забавы ради. И не сейчас. Может, завтра. А что кто-то из твоих расскажет, что я убил Скульда, так пусть рассказывает. Это ведь Сигурд попросил меня присмотреть за Скульдом. Так что не я ему, а он мне обязан. Правда… – Бирнир поглядел на Медвежонка и, копируя его жест, тоже поднял палец: – Кое-чего Сигурд никогда не узнает. А почему?

– Почему? – спросил Вигфус теперь уже у Бирнира.

– А потому что знают об этом только свои. Ты, – он показал на Зимородка.

 – Ты! – палец нацелился на еще одного берсерка, Хедина, – вот он, – палец обратился в сторону Вигфуса. – Только свои и знают. И тебе я тоже расскажу, Ульф-ярл, хоть ты не из воинов Всеотца, но ты – брат Сваресона, а значит, ты тоже наш. Верно я говорю? – Он оглядел участников застолья – полтора десятка берсерков, приглашенных к столу Бирниром Бесстрашным, новоиспеченным князем смоленским.

– Говори уже, Бесстрашный, – проворчал Медвежонок. – Но сначала за пивом кого-нибудь пошли. А то этот бочонок – всё.

И через десять минут я наконец узнал, почему Скульд Крум не боялся возмездия Сигурда Рагнарсона.

– Спят, – сказал Вигфус Грязь и осклабился.

Ему было плевать, кем были люди там, внизу. Для него они уже умерли.

А Бирнир колебался. Понимал: ему нужна эта кровь. На ней он поднимется. Но с этими людьми он делил палубу. Стоял в одном строю. Они – его братья…

Хотя нет, одернул он себя. Его братья, его стая – они здесь. А те… Он не брал их руки в свои.