Последнее лето ярла Ульфа

Пусть Бивой и не из лучших варягов, но он варяг, воин, и он посвящен. Если Заря сделает так, что Бивой покинет священную дружину, это место по праву будет принадлежать Заре.

В коридоре было темно, но где лестница, Заря и так знала. Лестница скрипучая. «Поющая», как говорил муж. Но если ступать правильно, у самых перил, то звук чуть слышен. Лишь в самом низу Заря сообщила громким шепотом:

– Это я, дочь Трувора.

Чтобы отрок-караульщик не всполошился.

Во дворе – никого. Из людей. Пара сторожевых псов подбежала, обнюхала и убралась.

Заря вынула из ящика один из деревянных учебных мечей. Понадобится.

Еще разок опозналась с часовым и через узкую калитку выбралась за стену.

От терема до кораблей – меньше полета стрелы, так что вскоре она уже перебиралась через борт «Клыка Фреки».

Тут пришлось снова назвать себя. Пара дренгов из кирьялов караулили сторожко.

Тот, кто был ей нужен, дрых между скамей.

Заря пнула его в бок.

– Просыпайся. – И добавила, вспомнив, как обозвал его Барсук: – Встал, негораздок!

Бывший отрок с ворчанием поднялся.

Что происходит, он спросонья не понимал. Но получив звонкий шлепок деревяшкой по ягодице, сообразил, что требуется. Перевалился через борт на причал.

– Пошел, пошел! – покрикивала Заря, направляя бывшего отрока к корабельным сараям. Там – хорошее место. Никто не помешает уроку.

Как раз луна взошла. Посветлее стало.

– Стой! Повернись спиной!

Заря вынула из кармашка на голенище засапожник, одним движением рассекла веревки и сунула нож обратно.

Для такого, как этот, железа не потребуется. Хватит палки.

Стоит, пялится. Гадает, наверное, зачем она его позвала. Света луны хватило, чтобы Заря увидела, как расширились у негораздка ноздри. Даже угадала почему. От нее изрядно пахло брачным ложем.

– Напомни, как тебя звали, – попросила Заря, покачивая зажатой в правой руке деревяшкой – ученическим мечом.

– Бивой, – буркнул негораздок.

– Чей ты сын, неважно, – перебила Заря. – И имя теперь у тебя Бишка. Негоже холопу воинским именем зваться.

– Я не холоп! – взвился бывший отрок.

Руки Заря ему не просто так развязала, а с умыслом. Чтобы ощутил свободу и взыграл. Так чужих жеребцов объезжают. Сначала дают волю почуять, а потом принуждают к повиновению, чтобы забыли прежнее и ходили под хозяйским седлом.

Вот и с этим так. Дать вздыбиться, а потом пригнуть к земле.

Он и пригнулся.