Последнее лето ярла Ульфа

– Готовьтесь, – сказал я своим хольдам. – Будем уходить.

– Вот так сразу бежать, даже не подравшись? – недовольно проворчал Медвежонок.

– Сразу, к сожалению, не получится. Надо добро загрузить, а его немало.

– Кирьялов предупредить! – напомнил отец Бернар.

– Уже, – ответил Вихорёк. – Сохрой знает. Я ему сказал.

– Пошли за ним, – велел я сыну. – И пусть ближних старших приведет. Если успеет.

– Успеет, – сказал Скиди. – Если это свеи, то они из Упсалы шли, а три дня назад шторм был, помните? Мы его в бухте переждали, а свеев он прямо в открытом море накрыл.

Точно, был шторм. Хороший такой. Сигнал тем, кто понимает: лето закончилось.

Трудно сказать, насколько сильно потрепало ту флотилию, но правильный конунг непременно стоянку устроит. Сразу без острой необходимости в бой не пойдет. Какой бой, если на кораблях течи открылись.

Но я – молодец. Сообразил, что нам надо не только у входа в залив караулить, а ходить километров на двести западнее. Примерно в районе будущего Хельсинки. А свеев они засекли еще дальше.

Так что время у нас действительно было. «Любимчику ветра» потребовалось больше суток, чтобы вернуться оттуда. И это с попутным ветром и двойным комплектом отдохнувших гребцов. Свеям потребуется куда больше времени. И этого хватит, чтобы мы успели сделать все, что надо. И мы, и наши друзья-кирьялы.

– Я говорю сейчас голосом всех родов. Ты – друг нам, Белый Волк. И всегда им будешь. И дети твои, и родичи. Вы все.

Сохрою эту миссию не доверили. Нет, он тоже был здесь, но от лица «всех родов» говорил не он, а седой длинноволосый и очень важный дедушка.

А еще дюжина таких же важных и ветхих кирьялов обоего пола с достоинством кивали в такт его речи. А кирьялы помоложе, вроде Сохроя, стояли поодаль, изображая массовку. Им не то что говорить, даже кивать было не положено.

– И вы – мои друзья, – ответил я с искренним уважением и сожалением.

Эти люди доверились мне, а я не оправдал.

– Мне жаль, что я не смог защитить вас.

– Мы понимаем, друг, – ответила одна из бабушек.

 – Боги испытывают нас, чтобы мы стали сильнее. Но нет ничего сильнее дружбы.

Я попытался скрыть удивление. Вот же… С виду обычная старушка, сморщенная и скрюченная. Баба-яга без ступы и избушки на ножках. Хотя откуда мне знать, что там у нее в лесу спрятано, если она такие вот философские сентенции выдает.

– Мудрая женщина верно говорит, – подхватил главный дедушка. – Дружба с тобой сделала и тебя, и нас сильнее. И она не разорвется.