Последнее лето ярла Ульфа

Ни пристани, ни корабельных сараев, ни самой крепости. Только много-много пепла для удобрения островных огородиков.

Ничего. Захочет конунг – новую построит.

А там, глядишь, я сюда наведаюсь и опять пожар устрою. Не вечно же Эйрик будет здесь свой боевой флот держать? Нет, я это место непременно еще разок навещу. Из принципа. Путь, конечно, неблизкий, но это так прибыльно. Воевать со свеями. И драккар, на палубе которого я стою, тому доказательство.

А пока прощай, ярл Ульф Хвити, здравствуй, князь плесковский Улеб Белый.

Заря аккуратно соскользнула с ложа. Муж спал чутко, как и положено воину. Просыпался от шороха, от дуновения. Не этой ночью. Вечером она добавила ему в питье немного сонной настойки. Совсем чуть-чуть. Чтобы спал крепче. Он не должен знать. Это только ее дело. Ее и Молниерукого.

Он и не проснулся. Любимый…

Заря полюбовалась им немного, потом сняла с шеи крестик со Спасителем, поцеловала, прошептала: «Тебе не надо это видеть» – и спрятала в шкатулке с самоцветами.

Чтобы облачиться, ей потребовалось больше времени, чем обычно. Настойка настойкой, а шуметь не стоило.

Бишка спал на полу в десяти шагах от дверей.

Заря пихнула его ногой.

– Вставай. Тихо. Иди за мной.

Холоп, позевывая, поплелся следом.

Они вышли из дома, пересекли двор.

– Отпирай, – велела Заря караульщику.

Тот подчинился, не споря и ни о чем не спрашивая. Княгиня же.

Тропинку, что вела к священной роще, Заря знала, как свою ладонь. Бишка шел за ней. Хорошо шел, не топотал.

Волчье солнце взошло, когда они достигли подножия холма. Встало внезапно над краем неба и прогнало тьму.

Заря остановилась. Протянула Бишке склянку:

– Зачем? – насторожился холоп.

Заря приучила его к повиновению. Скажет: «Лижи сапог» – вылижет. Но сейчас холоп, видно, что-то почуял.

Она шагнула вперед, Бишка попятился и отступал до тех пор, пока не уперся спиной в древесный ствол.

Заря стояла вплотную к нему. Так близко, что ощущала его тепло. И запах тоже. Запах его и выдавал: выглядел Бишка как воин, но от воина не должно пахнуть так. Страхом и вожделением. Страхом – больше.

Заря погладила его по щеке, по мягкой редкой поросли. Перестав быть варягом, бриться Бишка тоже перестал.

– Пей, – сказала она почти ласково.

Холоп сглотнул слюну… И разом проглотил зелье.

– Сядь, – велела Заря. – И пой. Все равно что. Только тихо.