Последнее лето ярла Ульфа

Что, наверное, было для него не так уж плохо, потому что мои нынешние земляки наверняка придумали бы ему казнь поинтереснее. То есть куда мучительнее.

А вот репутация христианской веры среди завоевателей после подобной демонстрации заметно снизилась.

Отец Бернар, впрочем, перенес ответственность за событие на самого Эдмунда. Дескать, король святого неправильно понял, ведь тот не был неуязвим для стрел, просто чудесным образом выжил. А Эдмунд – нет. Себастьяна, к слову сказать, потом все равно убили, но уже камнями.

– Зря мы с Иваром не остались, – сказал мне Медвежонок. – У англов весело и добыча хорошая. Глядишь, и нам досталось бы какое-нибудь королевство.

– Это вряд ли, – возразил я. – Ярлство, вернее эрлство, как у них говорят, это да, возможно. Тем более Ивар обещал. А вот королевств там точно на всех не хватит.

– Ярлство у нас и так есть, – проворчал брат и больше эту тему не поднимал.

Мы потихоньку готовились к походу на Русь. Вернее, в Гардарику. Подбирали товары, обихаживали корабли, договаривались с попутчиками, в частности с Кольгримом. Тот решил вспомнить молодость и сходить с нами. Кнорры у него в наличии имелись. Целых два. Так почему бы и не подзаработать. Славные воины Севера еще даже не всю франкскую добычу распродали, а тут уже и английская подвалила. Причем по второму разу.

Добыча, да.

И четырнадцать кораблей, которые ее доставили. В Роскилле. А потом…

Четырнадцать кораблей! Они набились в нашу маленькую бухту тремя рядами. И поскольку места у причалов все равно не хватило, то часть драккаров уткнулись носами прямо в береговой песок.

Глядя на не снятые со штырей драконьи головы, я подумал только одно слово. Полный и окончательный… финал. Никаких сомнений. Стоило глянуть на головы и плечи викингов над бортами. Вернее, на кольчуги на этих плечах и добротные стальные шлемы, прикрывающие головы.

К нам пожаловал никак не меньше чем конунг. Четырнадцать драккаров – это более чем достаточно для завоевания небольшого королевства. Причем на выбор.

Единственное, на что я мог уповать: ни один вождь не захочет терять людей.

Потому – никакой капитуляции.

Я еще только думал об этом, а мой братец уже начал действовать. Ворота закрылись, места на стенах заняли стрелки вперемешку с моей немногочисленной «тяжелой пехотой».