Последнее лето ярла Ульфа

К тому времени, когда кувшины опустели наполовину, мир наконец-то заиграл всеми красками, а бойкие девки из местных подавальщиц окончательно обосновались на коленях празднующих варяжат. А одна даже на колени Хедина перебралась.

Нурманов в Смоленске и своих хватало, даже с избытком, но те, кто словенского корня, их все равно побаивались. А вот варягов – нет. И близость своих, варягов, создавала у девок ощущение безопасности. Ложное. Четверка Вильда не факт что и с одним берсерком управилась бы, а уж с шестеркой…

Да и обострять отношения из-за девки для мужских радостей не стал бы даже легко вскипавший Искуси.

Вот если бы девка была его, тогда да. Впрочем, он и свое вино никому уступать не собирался.

А вот Вильд сам предложил. Но Хедин только патлами мотнул. У них было пиво. С собой принесли. Пиво, мясо, девка… Что еще надо воину? Подраться разве что… Но драться вожак категорически запретил, и стая сдерживалась. Пока.

Сосед Хедина достал небольшой кошель из тонкой кожи, вытряхнул в пиво немного серого порошка.

Предложил Хедину, но тот отказался. Его левая рука блуждала у девки под задравшимся подолом. В правой истекал жиром кус грудинки.

– О! – произнес Тулб, со стуком опустив кувшин на стол. – Сейчас весело будет.

Глаза его загорелись.

Ага. Смоленская стража. И не княжья гридь, а городские ополченцы. Причем целая толпа, человек тридцать.

– Как пришлые? Не обижают?

Купец, судя по виду. Но меч хороший. И броня имеется. Куртка с железными нашивками, шлем византийской работы.

– Обижают, обижают! – тут же заверещал кто-то.

 – Вот девок всех похватали! Хозяева с ног сбиваются!

В последнем крикун прав. Хозяин харчевни, его жена и мамаша суетились за всех тершихся рядом с варяжатами девок. Вот только наверняка делали они это как минимум с позволения хозяина.

– Отпусти девку, нурман!

Почему купчина выбрал первой целью Хедина, можно было только догадываться. Может, северян не любил. Может, решил, что тот старший над варяжатами, которых ни по оружию, ни по повадкам от нурманов не отличить.

Усы, как отмечено ранее, еще не выросли. Ну еще речь варяжат была словенская. Если прислушаться.

Но купчина слушать не стал. И требование свое озвучил на языке северян.

Хедин положил грудинку на блюдо, вытер руку о девкины волосы, взял со стола кружку, отпил неторопливо, рыгнул, посмотрел на смольнянина снизу вверх, ухмыльнулся и спросил:

– Что? – не сообразил купчина.

– Говорю: заместо девки сам со мной быть хочешь?

Дошло. Купчина побагровел.