Последнее лето ярла Ульфа

Возможно, даже не знали, что это именно воины Одина, а не просто нурманы.

Просто нурманы. Ха! Все равно что сказать о голодном мишке-шатуне: просто животное.

Что еще сразу бросилось в глаза: народу в харчевне – под горлышко. За семью из шести поставленных под открытым небом столов теснилось не меньше пяти десятков смольнян. А вот берсерки-даны за своим столом сидели одни. Не рискнул никто подсесть. И только за этим столом и было довольно места, чтобы пристроиться варяжской четверке.

Оценив многолюдность и особую компанию за частично свободным столом, Ануд тоже остановился.

И Тулб.

А вот Искуси, не раздумывая, протолкнулся вперед и двинул к свободной скамье. Похоже, даже не разглядел, к кому набивается в соседи.

А он и впрямь не разглядел, хотя опознать берсерков нетрудно даже издали. Даже когда татушки на открытых частях тела еще не разглядеть. Вильду они как будто чуялись.

Искуси тоже, скорее всего, уловил этот звериный дух, но в нем еще жило недовольство от недавней стычки с Вильдом. Жило и толкало к безрассудным действиям.

Потому он не остановился, даже когда понял, куда его принесли ноги. И друзьям ничего не оставалось, как последовать за ним. И действовать так же решительно. Да и отступить казалось позорным. Настоящим воинам страх неведом. Полминуты – и вся четверка уже рассаживалась по обе стороны «особого» стола: Вильд и Тулб – с одной стороны, Искуси и Ануд – напротив.

Берсерки глянули на них с интересом, но без вызова: вроде бы свои, из союзного хирда.

Вильд кивнул нурману, сидевшему по соседству, счел нужным представиться:

– Эк хейтир Вильд Труворсон.

– Хейль о сель, располагайтесь, – дружелюбно отозвался берсерк. И тоже представился: – Хедин Варгдропи.

Вильд кивнул. Варгдропи. Волчий Отпрыск. Прозвище берсерка не было необычным. Для берсерка. Среди воинов Одина было полно потомственных изгнанников. И это было всего лишь прозвище, не означавшее, что Хедин состоит в родстве с хускарлами из хирда варягов, братьями Варгдропи. Потомки изгнанников были «братьями» исключительно по изгнанию.

И кто осудит за это тинги, принимавшие решения об изгнании воинов Одина? Уж точно не те, кто пострадал от ярости безумцев.

Пива в харчевне не оказалось. В наличии была медовуха и темно-красное, как кровь из печени, вино, мало кого интересовавшее из-за дороговизны. То есть в самый раз для праздника.

Варяжата потребовали сразу четыре кувшина: каждому – свой, жареного мяса, медовых лепешек, сушеных фруктов и горшок ухи.

И веселье началось.