Последняя Арена

На своей машинке не проедешь. Вон туча идет, — дед указал вверх. — Через часа четыре ливонет. Застрянешь в хляби. А потом пешком будешь за трактором идти. Он у Михалыча есть…

— Да ничего. Поля да леса. А через километров двадцать охотничья будка будет. Её никак не пропустишь. А недалече от неё деревенька старая. Там поди уже годков пятнадцать никто не живёт. Но места там, конечно, сытные. Людей почти нет. И зверьё непуганое, — мечтательно произнес старик. — Да и озерцо есть. Слыхал, что там и вот такенные сомы водятся, — он раскинул руки.

— Но ты на машинке своей туда не доедешь.

— А позаимствовать можно машину, на которой доеду? — закинул я удочку. По интонации дедка я понял, что он на что-то намекает.

— Так у Михалыча узнай. Он дома сейчас. Вон видишь красный забор? Так у него и спроси. А коль договоритесь о чем, то скажи, что дядька Ермолай посоветовал к нему наведаться.

В принципе, мне нечего терять. Я все равно планировал избавиться от своей лады. Плохо только, что вещей у меня с собой слишком много.

На себе всё точно не утащу. Придется добираться до точки, выгружаться, ехать обратно, бросать машину и возвращаться пешком. К тому же какая разница, в какой деревне мне останавливаться? Можно и в той, которую назвал дед. Людей нет, никто отвлекать не будет. А на природе я смогу подумать, как жить дальше. Да и скоро трупы обнаружатся. Меня в розыск объявят.

Подкатил ко двору упомянутого Михалыча. Если бы я очутился в параллельном мире, то подумал бы, что это местный староста: качественный кирпичный забор с железными воротами, добротный дом, да и музыка играет.

А ещё доносился звук, будто кто-то работает кувалдой по наковальне.

Кричать или стучать не стал. Сделал проще: посигналил. Через минуту из калитки вышел огроменный детина с не менее здоровенным молотом. Колоритно смотрится — ничего не скажешь.

— Ты ко мне? — прорычал он, нависая над машиной.

— Да. Дядька Ермолай к вам рекомендовал обратиться. Да вон он стоит.

— Ну так обращайся. И, если поговорить надумал, вылазь из своей железяки.

И незаметно передвинул револьвер поближе. Вздумай этот здоровяк огреть меня, пристрелю. Инстинкт самосохранения у меня ещё остался. Михалыч подвинулся. Я открыл дверь, достал костыли и вышел из лады. Протянул руку. Моя ладонь утонула в огромной лапище. Я видел, что человек напротив меня сильно смутился, когда увидел протез.

— Ты извини. Не стой. Садись обратно.

— Да брось, — я тоже перешел на неформальный тон.