Сейчас у меня не было друзей, так что любого незваного визитера просто пристрелю.
Пол рассыпался в труху, но постепенно удалось приноровиться. На печке удалось приготовить немудреный ужин из гречки с тушенкой. Из трубы небольшими струйками валил дым, но я не обращал на него никакого внимания.
Вскоре, потягивая сигаретку (зачем-то купил пачку, хотя до этого не курил) с кофе, начал думать, как жить дальше. По всему выходило, что нормальной жизни у меня больше не будет. Разбитый в детстве нос мажорика лишил меня всего.
Если бы эта мразь просто поспособствовала увольнению с прошлого места работы, я бы всё понял. Устроился бы в другую контору и продолжал бы жить дальше. Но нет: он захотел меня уничтожить. Сделал из меня непонятно кого. А теперь я официально стал преступником. Вскоре обнаружатся тела наркоманов. Начнётся следствие. И ведь меня найдут. Заброшенных поселений тут много, но я всё равно сильно наследил. Остается надеяться, что ищейки не выйдут на мой след. Да и родных опера будут беспокоить.
Раньше я с родственниками почти не общался. Даже с днём рождения друг друга не поздравляли, но всё равно неприятно. И надеюсь, что у них всё будет хорошо. С этими мыслями я и заснул.
Прошло пару месяцев. Прогнозы не сбылись: никто меня не искал. Деревенька была не столь пустынна, как я предполагал. Часто встречались любители зимней охоты, рыбалки и туризма. В один из дней, когда я ковылял к облюбованному жилищу, пересекся с Михалычем. Думал, что придется защищать жизнь (револьвер был под рукой).
Уже приготовился стрелять в открывающуюся дверь трактора, но что-то меня остановило. И какого же было моё удивление, когда этот здоровяк дружелюбно поздоровался. Никаких претензий по поводу машины не было. Он рассказывал, что ездил на ней в город, его останавливали сотрудники ГИБДД, но у них не возникло никаких вопросов. С неделю ожидал, что ко мне нагрянут опера. И ничего… Как будто Андрей Владимирович Фролов просто умер для полиции.
Я продолжал тренироваться как проклятый. Тело превратилось в тугой комок мышц.
Ударившие холода только подстегивали тягу к совершенствованию. В обжигающие морозы я подтягивался на ветках. Кулаки разбивали остывшие кирпичи. Руки метко кидали топоры, ножи и лопаты. Но была проблема, с которой я физически не мог справиться: отсутствующая нога. Без должного ухода протез стал напоминать обычную палку со стопой. Я часто ходил на костылях, пытаясь сберечь предмет, который я собирался вбить в глотку мажорика. Не срослось.
