Последняя база

- Приходи завтра, - повторил он и отошел. Непривычно высокая фигура под косым дождем... Атласка - Там-Утса-Питан сидела на корточках, позволяя дождю хлестать по ее сгорбленной спине, и глядела на могилу, на которой пузырились лужицы.

Она ждала. Наконец пришли остальные, не успевшие привыкнуть к людям. Среди них был Далют-Хоз-Ми, не разделявший ее восхищения людьми, но тоже любивший Беннета.

Люди бывают разные - это хиза усвоили хорошо.

Атласка прижалась к Далют-Хоз-Ми - Солнце-Сияет-Сквозь-Облака, - и он, глубоко тронутый этим жестом, принялся раскладывать перед ней на циновке дары.

.. Так полагалось делать весной - сейчас была зима.

- На Верхней нужны хиза, - сказала Атласка. - Я хочу увидеть Верхнюю. Хочу...

Она давно мечтала об этом, с тех пор как услышала от Беннета о существовании Верхней. Из того мира пришли Константины (и Лукасы, но о них хиза старалась не думать, представляя Верхнюю такой же яркой, наполненной дарами и другими хорошими вещами, как все корабли, прилетавшие с нее).

Беннет описывал им "просторное металлическое место, протянувшее руки к Солнцу, пьющее его силу". Из этого места быстрее, чем ходят великаны, быстрее, чем хиза способны вообразить, прилетают корабли. Все вещи плывут оттуда и туда... А теперь Беннета не стало, зато благодаря ему в жизни Атласки появилось Время под Солнцем.

- Зачем ты мне это говоришь? - спросил Далют-Хоз-Ми.

- Моя весна будет там, на Верхней.

Он прижался плотнее, обнял ее рукой. Она ощущала его тепло.

- Я с тобой, - сказал он.

Это было жестоко, но она страстно мечтала о первом путешествии, а он страстно мечтал о ней. Седая зима истаивала, они уже думали о весне, о теплых ветрах и разрывах в покрове облаков. И Беннет в холодной могиле рассмеялся, наверное, своим странным человеческим смехом и пожелал им счастья.

Хиза всегда путешествовали по весне.

2. ПЕЛЛ: ПЯТЫЙ ЯРУС СИНЕЙ СЕКЦИИ: 28.5.52

Обед снова остыл, все опоздали, измученные перипетиями минувшего дня. Новые беженцы, еще больше неразберихи.

.. Поймав себя на угрюмом молчании, Дэймон оторвал глаза от тарелки. Элен тоже безмолвствовала. Это его встревожило, и он протянул руку над столом, чтобы положить ее на кисть Элен, неподвижно лежавшую около тарелки. Кисть повернулась ладонью вверх и приподнялась, чтобы переплестись с его пальцами. Элен выглядела уставшей не меньше мужа. Она слишком много работала, и не только сегодня. Труд своего рода лекарство от тоски: позволяет забыться.