Последняя база

Она ни разу не завела речи об "Эстели", она вообще мало говорила. "Может быть, - предположил Дэймон, - у нее столько забот, что не до разговоров?"

- Сегодня я видел Толли, - хрипло произнес он, пытаясь нарушить молчание, пытаясь отвлечь жену, сколь бы ни была мрачна затронутая тема. Он выглядит... спокойным. Никакой боли. Абсолютно никакой.

- Значит, ты поступил правильно.

- Не знаю. И вряд ли узнаю когда-нибудь. Он сам просил.

- Он сам просил, - словно эхо, повторила она. - Ты изо всех сил старался не допустить ошибки.

Губы Элен задрожали, и она слегка улыбнулась.

- Как ты думаешь, Пелл останется нашим?

- Ты боишься? - спросил он.

- Боюсь, что ты в это не веришь.

- Почему ты так думаешь?

- На то есть причины, но вряд ли ты захочешь их обсуждать.

- Не надо говорить загадками, я никогда не был в них силен.

- Я хочу ребенка. Мой испытательный срок закончился. Надеюсь, ты не передумал?

У него запылали щеки. Он боролся с соблазном солгать.

- Я-то нет, но, по-моему, говорить об этом еще рановато.

Она скорбно сжала губы.

- Я не знаю, что ты задумала, - произнес он. - Не знаю. Если Элен Квин хочет стать матерью, то никаких проблем. Тут все в порядке. В полном. Но я надеюсь, здесь нет никакой подоплеки...

- Не понимаю, о чем ты говоришь.

- Ты очень долго раздумывала. Я все время наблюдаю за тобой, но ты же ничего не говоришь прямо. Чего ты хочешь? Что, я должен сделать тебя беременной и отпустить на все четыре стороны? Боже, что это я несу!

- Я не хочу воевать.

- Но почему сейчас?

Она пожала плечами.

- Не могу больше ждать. - Она нахмурилась, а Дэймон впервые за последнее время увидел глаза настоящей Элен - нежной, женственной.

- Ты за меня боишься, - сказала она. - Я вижу.

- Порой мне кажется, я просто ничего в тебе не понимаю.

- На корабле... это мое дело - рожать ребенка или нет. В чем-то члены корабельной семьи бывают близки, в чем-то расходятся. Но у тебя своя семья..

Она ответила самой мимолетной из своих улыбок.

- Так что ты на это скажешь?

Станционная служба планирования распространяла предупреждения, которые можно было расценить и как советы, и как настоятельные просьбы. И дело было не только в "К". Шла война, враг подступал, и правила в первую очередь относились к Константинам.

Казалось, исчезла тень. Призрак "Эстели" покинул тесную квартирку на пятом ярусе синей, полученную ими по жребию.