Последняя база

Здесь все было вверх дном, сюда не поместилась вся их мебель, но эта квартира сразу стала им домом. Гостиная с платяными шкафами, набитыми тарелками, и коридор, на ночь превращавшийся в спальню, где угол был заставлен коробками с плетеными изделиями низовиков; и еще бог знает сколько вещей было втиснуто во встроенные шкафы в коридоре яруса...

Поздней ночью они лежали на кровати, которая днем служила сиденьем, и Элен говорила в объятьях мужа, говорила впервые за последние недели. Как бы ни были они близки, Элен никогда не делилась с Дэймоном воспоминаниями, но сейчас они неслись потоком.

Дэймон гадал, что она оставила на "Эстели", которую по сей день называла своим кораблем. Братство. Родство. Мораль торговцев общеизвестна, но он не мог представить Элен среди родичей, таких же, как те буяны, что высаживаются на станциях с целью кутнуть и переспать с любым, кто пожелает.

- Пойми, - сказала она, щекоча дыханием его плечо, - такова наша жизнь. А что нам остается делать? Спать с близкими родственниками?

- Ты иная, - упорствовал он, вспоминая, какой увидел ее впервые.

Она пришла в офис юрслужбы по делам родственников... Всегда казалась гораздо более сдержанной, чем все остальные купцы. Разговор, затем вторая встреча... отлет и возвращение на Пелл. Никогда она не совершала вместе со всеми набегов на бары, не бывала в постоянных местах их сборищ. В тот раз она пришла к нему, Дэймону, и провела с ним все дни стоянки. Их женщины редко выходят замуж. Элен вышла.

- Нет, - возразила она. - Это ты был другим.

- Тебе все равно, от кого будет ребенок? - эта мысль не давала ему покоя. О некоторых вещах он никогда не спрашивал жену, считая, что и так знает, а сама она ни разу не заводила о них речи. Теперь он запоздало пытался их переосмыслить даже если это будет больно. Элен - это Элен. И он верил ей.

- А где еще нам брать детей? - спросила она, вызвав у него отчетливое, но непривычное чувство. - Мы их любим. Или тебе это кажется невозможным? Они принадлежат всему кораблю.

Только теперь никого не осталось... - Впервые она заговорила об этом, наверное, напряжение отпускало ее. - Никого из них больше нет. - Она вздохнула.

- Ты называешь Элта Квина своим отцом, а Таю Джеймс - матерью. Чья же ты дочь?

- Его. С ее ведома. - Чуть позже она добавила: - Ради него она покинула станцию. Мало кто так поступает.

Вот Элен никогда не просила об этом Дэймона - ему это впервые пришло в голову.