Последняя битва

Одно дело — одинокий северный охотник, каждый день проверяющий ловчие снасти или речные ставни и всегда имеющий запас нетоварного мяса и рыбы для десятка собак, и совсем другое — большое хозяйство богатого знатного князя.

И все же острое желание завести у себя в княжестве хотя бы одну упряжку таких вот умных, ловких и быстрых «рысаков» запало князю в душу. Он даже клятву себе мысленную дал: купить ездовых собак, когда управится с делами. А дела торопили дальше в путь. Отдохнув в Холмогорах на постоялом дворе, князь там же купил у хозяина четырех верховых меринов и с рассветом поскакал с Пахомом одвуконь вверх по Северной Двине.

Скакуны шли, может, и не так ходко, как голодные коротконогие псы, но верст по пятьдесят за день вымахивали. В немалой степени помогало путникам то, что каждое утро они пересаживались на другого коня, давая прежнему отдых — а потому могли не тратить времени на дневки. А также то, что Двинский путь был наезженным и оживленным, и потому на удалении примерно в половину дневного перехода друг от друга по берегам здесь имелись удобные обустроенные стоянки, куда смерды из окрестных сел подвозили на продажу кто сено, кто овес, кто снедь из своих закромов.

Скакать можно было налегке — но при этом в сытости и на сытых лошадях.

От Вологды до Москвы можно было добираться аж двумя путями: Ухтомским волоком до Шексны, и по ровному речному льду через Углич и любимую государем Александровскую слободу, либо лесным зимником на Ярославль, через Ростов прямо в столицу. Князь Сакульский размышлял над этим вопросом два дня, нежась в мягких перинах и отпиваясь после пара хмельным ставленым медом.

Потом сказал Пахому, что у него предчувствие, будто государь Иоанн ныне пребывает в Москве. Последовал еще один переход — на этот раз уже без всяких послаблений, — и вечером десятого дня князь Андрей Васильевич спешился уже на собственном подворье неподалеку от Кремля.

Бывший сотник проявил себя неплохим хозяином: хотя двор и не был убран полностью, к сараям и конюшне шли расчищенные дорожки, дворец не промерз, масляные лампы оказались заправлены, свечи — в светильниках, у каждой печи — охапка дров.

Баня, ужин, постель — все оказалось приготовлено быстро и правильно, словно и не отлучался князь Сакульский со своего дворца больше чем на полгода. А ведь лучший слуга, известное дело, не тот, что под ногами постоянно с хлопотами крутится, а тот, которого вроде и не видно — но при нем все всегда в порядке, чисто, вовремя и на своих местах.