Последняя жизнь нечисти

Не удержалась и легонько поцеловала Шерьяна в щеку, шепнув напоследок: – Надежда есть всегда.

– Прошу тебя, возвращайся поскорее. – Шерьян провел тыльной стороной ладони по моей щеке, убирая мокрые от снега пряди волос в сторону.

Я промолчала. Слишком жестоко было бы говорить ему сейчас, что ухожу навсегда. Каким-то шестым чувством я понимала, что с Аджеем и Рикки судьба еще не раз пересечет наши дороги, но не с ним. Да я сама не хотела этого. Между нами всегда будет стоять свист кнута, который я при всем желании не сотру из памяти.

– Будь счастлив. – Я не удержалась и поцеловала Шерьяна еще раз, теперь в губы. Затем обернулась к пасынку. Начинало темнеть. Из-за причудливого танца снежинок и сгущающейся лиловой мглы я почти не различала фигуры Рикки, но точно знала, что он услышит меня.

– До встречи, – обронила я. – Присмотри за мечом Гаритана. Я заберу его при нашей следующей встрече.

– Еще увидимся, Тефна, – отозвался мрак голосом Рикки. – Не беспокойся, я сохраню его для тебя.

Платье с негромким треском опало к сапогам Шерьяна, выпуская на волю гибкое кошачье тело.

Свобода! Наконец-то! Без всяких обязательств и тончайшей паутины долга, сковывающей крепче освященных пут. Только я и дорога. Святые отступники, как же долго я этого ждала! И пусть хоть кто-нибудь посмеет сказать, что я не заслужила подобного счастья.

Мне хватило сил ни разу не обернуться к своим товарищам, оставленным на скалистом берегу над кругом мертвых, который ждал очередной жертвы.

Дорога ластилась к лапам.

Я неспешно трусила по снежной целине, почти не проваливаясь на насте. От свежего морозного воздуха приятно щекотало в носу. Куда же дальше? К гномам? Оркам? Или сначала заскочить в Мейчар и успокоить родителей, наверняка уже места себе не находивших? Не хочется, если честно. Слишком многие знают, что там меня надлежит искать в первую очередь. И самое опасное, что об этом осведомлены и эльфы.

Задумавшись, я не сразу заметила, что в окружающем мире что-то изменилось. Очередной порыв ветра вдруг принес запах полевого разнотравья, пряный и терпкий, настолько знакомый, что слезы вдруг навернулись у меня на глаза.

Я остановилась, не веря, не смея поверить настоящему чуду.

Солнце отражалось от искристого наста, дробилось на тысячи крохотных огоньков, слепило глаза, не давая мне разглядеть того, кто перегородил тропинку. Но мне не нужно было зрение в этой ситуации. Все, что нужно, сказали нюх и сердце, внезапно зачастившее в немыслимом ритме.