Последний дубль Декстера

Я ободряюще улыбнулся Джекки, и она снова погрузилась в свои размышления.

На пересечении с шоссе Долфин транспортный поток вообще замедлился до скорости пешехода, чтобы все могли полюбоваться на «ягуар» цвета слоновой кости, остановившийся у тротуара. Из полуопущенного окна вылетали клубы сизого дыма. Рядом с машиной стоял массивный господин, который что-то кричал сидевшей в салоне худощавой, элегантно одетой даме. Она курила толстую сигару и со скучающим видом слушала мужчину, а тот продолжал орать так, что на бычьей шее вздувались вены.

– Кажется, мне начинает нравиться Майами, – сообщила Джекки, когда мы миновали эту театральную сцену с «ягуаром».

– Больше, чем Эл-Эй? – спросил я.

– По-настоящему Эл-Эй не нравится никому. Мы там просто живем. Часть сделки с дьяволом. – Джекки снова замолчала и отвернулась к окну, и мы доехали до гостиницы в полной тишине.

Швейцар, дед талантливого внука, распахнул перед нами дверь, и Джекки наградила его улыбкой:

– Спасибо, Бенни. Вы что, сегодня допоздна работаете?

– Я тут двойную смену взял, мисс Форрест, – расцвел Бенни.

 – С одной стороны, бабки никогда не помешают, а с другой… признаюсь, покуда вы здесь, и домой ступать не хочется.

Джекки похлопала его по руке.

– Что ж, а мне и не хотелось бы никого другого на входе, – сообщила она, и Бенни расплылся в такой широкой улыбке, что я даже забеспокоился, не треснет ли у него лицо. Однако никаких криков боли, пока я вел Джекки через вестибюль к лифту, до нас не донеслось, так что вроде бы все обошлось.

Стоило дверям лифта закрыться, как Джекки закрыла глаза и устало тряхнула головой.

– Господи, – пробормотала она. – Это очень глупо выглядело?

– Это вы про кого – про него или себя? – не понял я.

Джекки прислонилась к стене лифтовой кабины.

– Это… как это называется? Положение обязывает. – Она приоткрыла один глаз. – Немного напыщенно, я понимаю.

– Совсем немного, – ободряюще сказал я.

– Угу, спасибо, – Джекки снова закрыла глаза. – Какого черта. Надо же сказать что-то, и не обязательно из Шекспира, чтобы кому-то стало чуть лучше.

 – Она тяжело вздохнула. – Работа у нас такая. А Бенни, похоже, симпатичный старикан. Так что… все в порядке.

Я промолчал. В конце концов, реплики подают, понимая, о чем речь, а я не понимал. Джекки явно пребывала в философском настроении, но к кому или чему она обратится – к Аристотелю или, например, экзистенциализму – я предсказать не мог. И потом, любой философ скажет вам, что молчание – золото. Вот я и молчал.